Эндорфин - Лана Мейер

рука исчезает между её ног, на то, как её лицо меняется и выражение от стыдливого до похотливого, от боли к чему-то другому, что она боится признать.

– Вот это, – шепчу я, целуя её шею. – Вот это и есть настоящая ты. Моя похотливая и ненасытная девочка. Моя шлюха, которую я купил. И залип на своей маленькой непокорной шлюшке, – я знаю, что ее чертовски заводят грязные слова. Меня тоже.

Пальцы двигаются быстрее, увереннее, и я чувствую, как она приближается к краю, задыхаясь, пока я трахаю ее.

– Давай, малышка, – шепчу я. – Кончи для меня. Прямо здесь. Перед зеркалом. Покажи мне, какая ты красивая, когда кончаешь.

И Мия сдаётся: ее горячее тело выгибается, громкий стон вырывается из горла, такой дикий и неконтролируемый. Я удерживаю её, не давая упасть, пока волны удовольствия прокатываются по удовлетворенной малышке снова и снова.

А потом, когда она наконец расслабляется, обмякает в моих руках, я разворачиваю её к себе. Я какое-то время смотрю в ее мокрые и растерянные глаза, полные благодарности и нежности. Все-таки гормоны управляют женщинами: стоит нажать на определенную кнопку, и строптивая бестия становится чертовски покорной и сговорчивой.

– Теперь ты увидела? – спрашиваю я тихо. – Увидела, какая ты красивая?

Мия неуверенно кивает в ответ.

– Скажи это, – требую я. – Вслух. Скажи, что ты красивая. Такая, какая есть.

Она открывает рот, закрывает, потом шепчет:

– Я… я красивая.

– Ещё раз. Громче.

– Я красивая. Такая, какая я есть.

– Хорошая девочка, – хвалю я и целую её: глубоко, жадно, как будто хочу поглотить её целиком. Когда отстраняюсь, мы оба дышим тяжело.

– А теперь, – говорю я, поднимая её на руки, обхватывая ладонями сочную задницу. – Я отнесу тебя в постель. И покажу ещё раз, насколько я хочу тебя. И ещё раз. И ещё. Пока ты наконец, не поверишь. У меня стоит так, что уже херово, – ухмыляюсь я, ударяя упругим членом по ее промежности. Черт. Хочу внутрь до боли.

Мия обвивает руками мою шею, прижимается ближе и я несу её в спальню.

– Но я не идеальна, посмотри правде в глаза, – шепчет она, надувая губы.

– Мне не нужна идеальная. Мне нужна ты.

Когда мы доходим до кровати, я опускаю ее на простыни и становлюсь на колени между её ног. Замечаю, как голодный взгляд Ми скользит по моему телу, останавливается на моём члене и притягиваю ее к себе.

– Ты простила меня, малышка? Черт, я спрашиваю разрешения. Что ты со мной сделала? – горько усмехаюсь, ощущая, что не могу вновь изнасиловать ее, не дождавшись прямого согласия.

– Я простила, Дэймос. Но если ты снова причинишь мне боль…

– Я лучше умру, – целую её в ответ, наваливаясь сверху. Вхожу в нее так медленно, сантиметр за сантиметром: она горячая, тесная и идеально подходит мне. Останавливаюсь, когда вхожу до упора.

– Черт возьми, это крышеснос, – шиплю я, наслаждаясь тугими тисками.

– Двигайся, Дэймос, – умоляет она. – Пожалуйста.

Начинаю двигаться: медленно и глубоко. Нахожу ритм, и она обхватывает меня ногами, ногти впиваются в мою спину, соскальзывают на мои ягодицы.

– Сильнее, Дэйм, – иступлено шепчет она. – Не бойся. Я не сломаюсь.

Что-то тёмное, животное, первобытное просыпается внутри меня. Я ускоряюсь, толчки становятся жесчте, глубже и увереннее и я закидываю ее ноги на свои плечи, чтобы вколачиваться в нее, как можно глубже. Кровать скрипит под нами, изголовье бьётся о стену ритмично, как барабан, как пульс, стучащий в висках и заглушающей весь остальной мир. Рука скользит к горлу Мии и обхватывает нежную шейку девушки. Не сжимая, просто удерживая, давая ей почувствовать мою власть, мою силу, моё абсолютное желание владеть ею.

– Смотри на меня, – приказываю я, и она открывает глаза – широкие, светлые, полные удовольствия и чего-то ещё, чего я не могу назвать. – Не отводи взгляд. Я хочу видеть, как ты кончаешь для меня.

Она едва заметно кивает, и я кайфую от того, как её тело напрягается под моим, как мышцы сжимаются вокруг меня всё сильнее. Блядь…как всегда, так сильно. Другая рука находит её клитор: кружит, давит, массирует, и Мия вскрикивает, выгибается дугой, ногти царапают мою спину так сильно, что я ощущаю это так, будто кожа на спине рвётся.

– Дэймос, я… я сейчас…сильнее. Да!

– Кончай, малышка, – рычу я, ускоряясь ещё больше, загоняя её к краю без пощады. – Кончай для меня. Прямо сейчас. Покажи мне, как сильно ты меня чувствуешь.

И она срывается. Кричит моё имя так громко, без сдерживания, без стыда, ее тело содрогается под моим, и я чувствую, как волны оргазма Мии накрывают нас обоих, такие горячие и бесконечные. Ещё несколько жёстких толчков, и я срываюсь следом – изливаюсь внутрь неё с глухим стоном, вырывающимся откуда-то из самых глубин груди. Падаю рядом, тяжело дыша, как после марафона. Притягиваю её к себе инстинктивно, не думая, и она ложится головой мне на грудь, обвивает рукой мою талию и закидывает ножку на мое бедро.

Здесь только я, тишина и моя малышка…о чем еще можно мечтать? Только о том, чтобы все, кто мешает нам нормально жить, отстали от нас обоих. Но кажется, что любой момент счастья сейчас ощущается лишь как затишье перед бурей.

ГЛАВА 8

Мия

Мы лежим рядом, переплетаясь в одно целое, яркий лунный свет падает через огромные окна и превращает белые простыни в серебро, а наши тела визуально напоминают скульптуры из мрамора и теней.

Дышу тяжело, всё ещё отходя от того, что только что произошло. От его рук на моей коже, от его голоса в моём ухе, от того момента, когда он смотрел на меня в зеркале и говорил, что я красивая, пока я не поверила.

Рука Форда лежит на моей талии – тяжёлая, горячая, собственническая, как печать, которую нельзя стереть. Чувствую, как его дыхание постепенно выравнивается под моей щекой. Но потом Дэйм вдруг напрягается: все его тело становится жёстче, как струна, которую натянули слишком сильно.

Поднимаю голову и смотрю на него.

– Дэймос? – спрашиваю осторожно, и голос звучит тише, чем хотелось бы. – Можно задать тебе вопрос. Все-таки почему именно я? Почему со мной ты хочешь оставаться в отношениях, хотя до этого у тебя были лишь мимолетные связи и контрактные отношения? И есть ли гарантии того, что одной меня тебе будет достаточно?

Меня мучает этот вопрос, поскольку я не перестаю слышать голос Алекса и его проклятую фразу в своей голове. Форд молчит несколько секунд, а потом медленно качает головой.

– Я не знаю,