Пять минут жизни - Эмма Скотт

– Но…

– Позволь мне выразиться яснее, – перебила Делия. – Он говорит, что от них врачам никакого толку. Ты понимаешь разницу?

Она уставилась на меня, бросая вызов. Слово санитара против диагноза нейрохирурга. Я попробовал зайти с другой стороны.

– Почему вы приходите сюда два раза в неделю? Полтора часа от Ричмонда, столько же обратно. Зачем?

Делия фыркнула.

– Потому что она моя сестра.

– Вы можете жить хоть на Луне, она все равно не помнит, верно?

– Она нуждается во мне. Когда я прихожу, она…

– Радуется?

– Расстраивается, мистер Уилан. – Ее голос был горьким. – У нее каждый раз припадок. Она так рада меня видеть, что у нее случается замыкание в мозгу.

Горе от потери всей семьи было написано в каждой жесткой линии лица Делии.

– Я знаю, все думают, что я слишком строгая, – сказала она почти про себя. – Слишком дисциплинированная. Тея всегда была веселой. Постоянно шутила, даже в самые трудные времена. Она могла заставить всех улыбаться, просто войдя в комнату. Я же входила в комнату, и никто не замечал. Она слишком громко смеялась и легко плакала. Когда нашу кошку сбила машина, Тея рыдала за нас обеих, поэтому я не стала. – Она выпрямилась и разгладила юбку. – Но это нормально. Кто-то должен был обо всем позаботиться. Взять на себя ответственность. Кто-то должен был устроить похороны наших родителей. Найти место, где о Тее позаботятся. Кто не жил бы по ту сторону океана или не спустил бы все деньги за год. Кто-то должен был все это делать, верно?

Я кивнул.

– Вт поэтому я и злодейка, раз не хочу, чтобы Тея рисовала. Потому что боюсь, вдруг это вызовет приступ. Потому что я вызываю приступы. Я делаю ей больно… – Она сглотнула. – Я причиняю ей боль одним своим присутствием.

– Я не думаю, что это правда, – сказал я.

– Нет? Я единственный человек, кого она помнит по имени. Я единственная связь с ее прошлым, за которую она может держаться. Я и ее искусство. – Делия фыркнула и промокнула глаза салфеткой. – Боюсь, если она станет рисовать, это больше навредит, чем поможет. Боюсь, однажды у нее случится приступ – последний приступ – и тогда ее тоже не станет.

Теперь я чувствовал себя дерьмом из-за того, что не пытался понять ее точку зрения.

– Извините, я…

– Извините, я действовал, не задумываясь? Или думал другой частью своего тела?

– Никогда, – тихо сказал я. – Я бы никогда себе такого не позволил.

– И у меня нет иного выбора, кроме как поверить тебе, – сказала Делия, опуская салфетку. – Мне пора идти.

Она взяла сумочку и начала подниматься.

Скажи сейчас или замолчи навсегда.

– Мисс Хьюз, я думаю, у Теи приступы при виде вас, потому что она помнит свою жизнь с вами.

– Нет, – сказала Делия. – Она не может.

– Я думаю, может, – ответил я как можно мягче. – По-своему.

Делия замерла, уставилась на меня, и ее глаза заблестели.

– Я… я не хочу, чтобы она страдала. Я не могу даже думать, что она страдает. Если бы я считала, что… – Она выпрямилась. – Ее нейропсихолог должен знать, что вы думаете. Он составляет ее план лечения. Говорит, главное – сохранять спокойствие.

– А как насчет того, чтобы дать ей шанс?

– Шанс на что?

– На жизнь.

– Какую жизнь? – крикнула Делия. – У нее нет жизни, но она жива. И она – все, что у меня осталось. – Теперь она накинулась на меня. – Что ты знаешь об этом? Ты санитар. Иди протирай пол и оставь мою сестру в покое.

Она выбежала прочь, оставив меня с метлой в руке в пустой столовой, ждущей уборки.

Бар в ту ночь был почти пуст. Сцена темная, но конус света падал на парня в джинсах и клетчатой рубашке с акустической гитарой на коленях. К счастью, чрезмерно гостеприимная официантка, с которой я познакомился, когда впервые пришел сюда, сегодня не работала. Я спокойно накачивался пивом и слушал, как парень пробирается сквозь кавер-версии современных песен. Вялая толпа издавала пару хлопков в конце каждой мелодии.

«Но по крайней мере он там».

Я не мечтал стать певцом. Я хотел помогать заикающимся ребятам, чтобы у них не было такого дерьмового детства, которое я пережил сам. В конце концов, мне пришлось бы вытащить себя на свет.

Я уже себя вытащил ради Теи. Осуществить свою мечту, а затем отстоять ее было приятно. Возможность наблюдать за тем, как сияет Тея, когда пишет свой шедевр, стоила того, что все в «Голубом хребте» узнали о моем заикании. Желание сделать ее жизнь лучше было сильнее, чем боль и унижение, с которыми я мог столкнуться из-за этого.

И так может быть, если ты вернешься в школу и получишь лицензию логопеда, чтобы помогать этим детям.

– Спасибо, вы отличная публика, – сказал парень. – А под конец я исполню свою любимую песню под названием «Я последую за тобой во тьму».

Я допил пиво и уже отодвинул стул, чтобы направиться к выходу, но тут мое внимание привлек текст песни. Мужчина рассказывал любимой, что последует за ней во тьму, но не о чем грустить. Они пойдут вместе, взявшись за руки.

Я пошел домой и нашел в телефоне композицию – «I Will Follow You Into The Dark» в исполнении «Death Cab for Cutie». Это была простая песня, но мощная. Я включил ее и взял гитару, слушая, как меняются аккорды. Для моего голоса мне пришлось подобрать тональность пониже, но через час песня была готова.

«Для Теи».

В последнее время все в моей жизни было для нее. Чтобы попытаться помочь ей так же, как она помогала мне.

Ее счастье, каким бы маленьким оно ни было, значило для меня все.

А потом все рухнуло.

* * *

На следующий день Рита догнала меня, когда я нес постельное белье в прачечную.

– Что-то происходит с Теей. Она не сказала почти ни слова и не притронулась к завтраку.

Слова рухнули в мой желудок, точно булыжник.

– Может, плохо спала?

– Она выглядит усталой. – Рита заставила себя улыбнуться. – Может быть, в этом все дело. Но Тея наверняка оживится, как только получит возможность рисовать. Ее картина почти закончена. Ты сегодня возьмешь Тею на прогулку?

– Конечно.

Время медленно ползло до часу, а потом я практически побежал в столовую. Тея сидела за столом одна, перед нетронутой тарелкой. Голова опущена, волнистые светлые волосы завесой закрывают лицо.

– Мисс Хьюз? – мягко позвал я.

Она подняла голову, и беспокойство сжало мой живот как тиски. Ее небесно-голубые глаза были покрасневшими и блестящими, под ними залегли тени. Она посмотрела на мою табличку с именем.