Королевские клятвы - Люси Дарлинг

— Хорошо, — говорит Уэллс.

— Что? — поворачиваюсь я к нему.

— Мы поедем. Оба, — он берёт меня за руку, не отрывая взгляда от моих глаз. — Я хочу, чтобы ты всё увидела. Поместье, эту жизнь, всё. А потом решишь.

— Уэллс…

— Ты сказала, что готова к приключениям.

Вот уж действительно приключение. Он наклоняется ближе и понижает голос:

— Я не вернусь без тебя.

— Ты не можешь такое говорить, — смотрю на него, чувствуя, как к горлу подступает паника.

— Я только что сказал, — пожимает он плечами, словно это пустяк.

Клянусь, его мать паникует, но ей удаётся сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ты не можешь просто… это безумие. Мы едва знаем друг друга, а ты говоришь о… о…

— О чём? — спрашивает он мягко, но неумолимо. — Скажи мне.

Я не знаю, но мне кажется, прежде чем брать на себя такие серьёзные обязательства, нужно многое обсудить.

Качаю головой и откидываюсь на спинку стула. Это слишком, и я чувствую, как закрываюсь в себе. Такого со мной уже давно не происходило.

— Колдуэлл, — его мать привлекает его внимание. — Успокойся.

Он не смотрит на неё. Смотрит только на меня, мрачно и напряжённо, словно я единственное, что существует в этом мире.

— Поедем со мной, — снова говорит он. — Пожалуйста.

— Хорошо, — соглашаюсь я.

А как я могу отказать? Я не готова его отпустить, но и не могу просить его отказаться от своих обязанностей. Вся его жизнь в Соларии. Если я хочу стать её частью, мне придётся поехать туда и самой увидеть, каково это.

Он обхватывает ладонью мой затылок и крепко целует, не обращая внимания на то, что за столом вместе с нами сидят его родители.

Честно говоря, мне тоже всё равно. Я и так не нравлюсь его матери. Разве может стать ещё хуже?

ГЛАВА 14

Колдуэлл

Я крепко держу Мэйбл за руку, возможно, даже слишком крепко. Подношу её руку к губам и целую тонкие пальцы, а затем снова кладу её себе на колени, немного ослабив хватку, но совсем чуть-чуть. Она сдерживает понимающую улыбку.

Машина выезжает на частную взлётную полосу, и я чувствую, как Мэйбл замирает рядом со мной. Прослеживаю за её взглядом до самолёта, ожидающего на полосе. Она и прежде видела богатство, но это другое. Наследственное, институциональное и чрезмерное настолько, что скрыть это невозможно.

— Ни хрена себе, — выдыхает она.

— Это всего лишь самолёт, — сжимаю я её руку.

— Это не самолёт. Это родственник «Борта номер один»2.

Я смеюсь, тихо и искренне.

— Это чрезмерно. Я знаю.

Мы используем его для разных целей, преимущественно политических.

— Сколько человек в нём помещается?

— Двадцать. Может, тридцать, если потесниться.

— Ну ладно, — тихо смеётся она. И этого мне достаточно. Не то чтобы я мог скрыть всё это. Только не теперь, когда везу её домой. Мне нужно, чтобы она влюбилась не только в меня, но и в мою страну.

Трап уже опущен. Я не выпускаю её руку из своей и веду на борт.

Весь салон отделан кремовой кожей и полированным деревом. В задней части есть спальня, которую я с удовольствием сделал бы нашей, но скоро к нам присоединятся мои родители.

— Сюда, — говорю, выбирая для нас место подальше от остальных.

Она устраивается у окна, а я беру плед.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашиваю я.

— Выполняешь за меня мою работу?

Я оборачиваюсь и протягиваю Джеймсу руку для рукопожатия. Он притягивает меня к себе и приобнимает одной рукой.

— Ты вернулся. Как малышка?

При упоминании о новом члене семьи лицо Джеймса озаряется. Он работает на нас уже несколько лет. Мы много путешествовали вместе. Иногда мне кажется, что самолёт больше его, чем наш. Здесь всем заправляет он, включая капитана.

— Идеальная и крошечная, дружище, — он качает головой и показывает рукой. — Вот такого размера, но жена уверяет, что они не такие хрупкие, какими кажутся.

Мэйбл хихикает.

— А что здесь происходит? — Джеймс поворачивается к ней.

Меня обжигает вспышка ревности, когда она запрокидывает голову и одаривает его сияющей улыбкой. Это нелепо. Джеймс женился на своей школьной возлюбленной. Они безумно любят друг друга.

— Я Мэйбл, — протягивает она ему руку.

— Очень приятно познакомиться, — он пожимает её руку и бросает на меня понимающий взгляд, словно говоря: «Давно пора». — Я Джеймс.

— Мне тоже. И поздравляю. Как зовут малышку?

— Саванна, — с гордостью отвечает он.

Меня снова охватывает это тоскливое желание. Да, у меня были нездоровые мысли о том, чтобы Мэйбл забеременела. О том, что это привяжет её ко мне, но дело не только в этом. Раньше я не был уверен, что вообще захочу детей или что у меня найдётся на них время. Теперь это уже не кажется такой тяжёлой жертвой, и ради Мэйбл я готов её принести. Я хочу видеть её беременной нашими детьми. Меня с силой поражает осознание того, насколько сильно я этого хочу. Как с самой нашей встречи представляю, что проведу с ней остаток жизни.

Эта поездка домой нужна не только для того, чтобы Мэйбл влюбилась. Я хочу увидеть, как всё сложится. Не только в глазах общественности, но и в моей семье, а главное, для самойМэйбл. А потом мне, возможно, придётся пойти на серьёзные перемены, которым никто не обрадуется.

Ну и пусть. Счастье Мэйбл всегда будет для меня на первом месте. Однажды она станет моей женой и матерью моих детей. По крайней мере, таков мой план, а если я что и умею, так это добиваться желаемого. Я всю жизнь проворачивал сделки.

Джеймс и Мэйбл увлечённо болтают, и в итоге напитки приходится принести мне. Мои родители поднимаются на борт, но, видимо, понимают, что я не просто так выбрал это место. Они располагаются чуть впереди и слева от нас, перед тем как сесть, улыбнувшись нам.

Я уже собираюсь сесть рядом с Мэйбл, когда слышу громкий стук каблуков по ступеням. В дверях салона появляется Корделия, вся сияющая. Её взгляд сразу находит Мэйбл, а затем перемещается ко мне.

— Уэллс! Я надеялась застать тебя, — не дожидаясь приглашения, она проходит мимо меня и опускается в кресло напротив Мэйбл. — Элеанор сказала, что вы возвращаетесь раньше. У меня есть дела в городе, поэтому я решила полететь с вами.

Твою мать. Я хотел побыть с Мэйбл наедине.

— Джон, можно мне эспрессо? — спрашивает его Корделия.

— Джеймс, — поправляю я.

— Чёрт, прости. Видишь, мне явно нужен кофе, — она игриво смеётся, но я понимаю, что смех фальшивый. Может, ей неловко из-за того, что она назвала его