Обманный бросок - Лиз Томфорд

И это все? Весь разговор?

– Какой твой любимый цвет?

Да, кажется, об этом и шла речь.

– Мне нравятся нейтральные тона. Черный. Белый. Бежевый.

– Я не собираюсь покупать тебе бежевую зубную щетку. Ты видишь все цвета спектра и выбираешь бежевый? Ну же, Кенни!

Я рассматриваю щетки, и на моем лице появляется улыбка.

– Может быть, фиолетовая? – Приподнимаясь на цыпочки, я пытаюсь достать фиолетовую зубную щетку со второго ряда сверху.

Я не могу дотянуться туда даже в своих кедах на платформе, и Исайя слегка нависает надо мной, чтобы ее взять. Я замечаю, что он старается не касаться меня ни одной частью своего тела. Пожалуй, такое мне не нравится.

– Эта? – спрашивает он, указывая на щетку, к которой я тянулась.

– Да.

Исайя снимает ее с полки.

– Ты не различаешь и фиолетовый?

– Да, я думал, это синий.

Его взгляд прикован к моей левой руке, но Исайя не прикасается к ней.

– Это, – говорит он, имея в виду кольцо своей мамы. – Оно ведь фиолетовое, верно? Я всегда считал, что оно фиолетовое.

– Да. – Я рассматриваю аметист. – Это самый красивый оттенок фиолетового, который я когда-либо видела.

Он улыбается, кивая в сторону кассы.

– Давай заплатим за щетку.

И мы идем к кассе.

– У тебя есть любимый цвет? – спрашиваю я.

Его пальцы касаются моих. Это движение привлекает мое внимание, но я не вздрагиваю и не отстраняюсь. Прикосновение нежное, неуверенное, но в то же время очень целеустремленное.

– Кроме моего любимого оттенка оберн? Нет, у меня нет любимого цвета.

Пока мы идем, наши руки продолжают соприкасаться.

– Почему?

Он пожимает плечами, держась достаточно близко, чтобы наши руки не теряли контакт.

– Я всегда боялся, что у меня что-то получится не так. Например, вдруг я выберу дурацкий цвет, но подумаю, что это круто?

Я смеюсь.

– Дурацких цветов не бывает.

Мы встаем в очередь к кассе и кончики его пальцев оказываются между моими. Исайя спрашивает, хочу ли я, чтобы он прикоснулся ко мне, и делает это нежно, не торопясь. Мне хочется плакать.

– Ты выберешь мне любимый цвет?

Я тихо смеюсь. И смутно припоминаю, что уже думала об этом раньше.

– Желтый.

– Желтый. – Исайя оценивает мой ответ. – Почему желтый?

– Он похож на тебя. Яркий. Счастливый.

Напоминает мне солнце.

– Желтый, – повторяет он. – Хороший цвет. И в самом деле мой любимый цвет.

Исайя с теплой улыбкой смотрит на меня сверху вниз. Возможно, это именно то, что нужно моей холодности.

11

Исайя

– Кенни, – ною я как обычно. – Подойди. Пожалуйста!

– Нет. Я занята.

Трэв выглядывает из-за плеча и ухмыляется мне, лежа на массажном столе, пока моя жена разминает его подколенное сухожилие.

– Спроси Сандерсона, свободен ли он. – Она кивает в его сторону.

Я нахожу Сандерсона в дальнем конце тренажерного зала: он перевязывает лодыжку одному из наших аутфилдеров [14] и почти закончил, но я не собираюсь сообщать об этом Кеннеди.

– Он занят. Действительно занят.

Кенни бросает на меня укоризненный взгляд, потому что, как всегда, знает, когда я вру. А затем, не обращая на меня внимания, продолжает работать с нашим кетчером, поэтому я подхожу ближе, чтобы слышали только они двое.

– Женушка, у меня из-за тебя плечо ноет.

– Не называй меня так.

– Из-за тебя я спал на полу. Самое меньшее, что ты можешь сделать, – это его потереть.

– Ты можешь не произносить это слово так, будто предлагаешь мне нечто большее, чем массаж плеча?

Я не сдерживаю улыбку. Именно это я и пытался сделать.

Трэвис смеется.

– Кеннеди, так ты отправила его спать на пол? У вас чертовски хорошо получается вести себя как настоящая супружеская пара.

– Я не заставляла его спать на полу. – Она озирается по сторонам и понижает голос. – Я хотела сама спать на полу, чтобы Исайя мог занять кровать, но он отказался.

– Трэв, ей-то было уютно. Заснула, как убитая. Так храпела, ты не поверишь! А я все это время пытался вздремнуть хоть пару часиков на холодном твердом полу.

– Трэвис, – говорит она, игнорируя меня, – как тебя угораздило стать его другом?

– Вероятно, так же, как тебя – его женой.

– Слишком много текилы?

– Точно.

– Что ж, очень мило слушать, насколько вы благодарны за то, что я есть в вашей жизни, но, Кенни, мне действительно нужен массаж плеча.

Она, похоже, понимает, что я серьезно.

– Хорошо. Трэвис, как ты чувствуешь себя сейчас?

Он болтает ногами, прежде чем спрыгнуть со стола и принять стойку кетчера.

– Намного лучше. Спасибо, Кен!

Она похлопывает по массажному столу.

– Снимай футболку.

– Черт! И никаких предварительных ласк?

– Не льсти себе. Сегодня я сказала то же самое примерно двенадцати парням.

Я сдерживаю улыбку. Мне нравится, когда она настроена на такой треп. Я не испытываю ревности из-за того, что Кеннеди массирует моих товарищей по команде. Это ее работа, и она в ней чертовски хороша.

Вот почему я всегда прошу Кеннеди поработать со мной, хотя сегодня у меня было искушение воздержаться. Ее слова крутились в голове, пока я лежал на полу, пытаясь хоть немного поспать. Физические прикосновения непривычны для нее. Я не хотел заставлять Кенни прикасаться ко мне, но при этом ни разу не замечал, чтобы она чувствовала себя некомфортно на работе.

А я замечаю в этой девушке все.

Это не тот физический контакт, о котором она говорит, и я не хочу менять свое отношение к ней после ее рассказа. Поэтому я и приставал к ней, пока она не согласилась поработать со мной. Как я обычно и поступаю.

– Вот здесь, – инструктирую я, снимая футболку. – Под лопаткой. Кажется, я защемил нерв.

Она кладет левую руку мне на плечо, и я ощущаю холод ее кольца.

– Здесь? – Кеннеди проводит ладонью, и ее прикосновения согревают кожу.

– Да. Чуть выше.

Затем она касается меня рукой, помогая мне устроиться так, как ей нужно. Я кладу тыльную сторону ладони себе на поясницу, давая ей возможность прикоснуться к той мышце на лопатке, где чувствую дискомфорт.

– Да, вот тут. – Ее пальцы впиваются в мою кожу. – После ночи, проведенной на полу, все затекло, да?

– Нет. На днях я играл с Максом, подбрасывал его. Должно быть, что-то повредил и не замечал до сегодняшнего дня.

Стопроцентная ложь. Конечно, на мое самочувствие повлиял сон на твердом полу, но я не собираюсь сообщать ей об этом. Тогда Кеннеди предложит мне спать с ней рядом в кровати, хотя это последнее, чего бы ей хотелось.

Она работает с моими мышцами, надавливая сильнее там, где