Пламя в оковах - Хейзел Пейдж

как бы мне ни было страшно, я попыталась придвинуться ближе, чтобы вдыхать его аромат.

Резким движением он схватил меня. Я подумала, что он собирается меня убить, и пискнула — слишком напуганная, чтобы выдать настоящий крик. Но вместо того, чтобы убить меня, он усадил меня к себе на колени лицом к себе. Мои ноги оседлали его широкие бёдра, натянувшись до предела, чтобы вместить его массу.

Надеть трусы было правильным решением.

Он прижал меня к груди, обхватив свободной рукой за талию, и уткнул мой нос в изгиб своей шеи. Здесь его запах был самым концентрированным, и я вдыхала его, как кислород. Это было похоже на то, как если бы меня завернули в кокон безопасности и комфорта. Я зарылась глубже, а он издал хриплый смешок, позволяя мне размазать его запах по всему лицу.

Он отвлёкся от еды, чтобы в ответ зарыться носом в изгиб моего плеча, втягивая мой запах. Он сделал один долгий, ровный вдох, а я почувствовала, как между его бёдрами вырастает нечто монструозное. Что это, блядь, такое?! Какого хера у этих мужиков вечно стоит? У них что, напрочь отсутствует самоконтроль?

Мы замерли так на мгновение, утопая в тепле друг друга, пока Киллиан не развернул меня на своих коленях, прижав спиной к своей груди.

— Ешь, Маленький журавлик, — сказал он, поднеся ко рту ложку с хлопьями.

— Эм, нет, спасибо. Я не голодна… Киллиан, верно? На самом деле, я только что поела, — соврала я, несмотря на то, что была очень, очень голодна. Но я ни за что не позволю кормить себя с ложечки. — Погоди, ты назвал меня Журавликом? Как птицу? В смысле?

Киллиан издал глубокий, хриплый смех, бросил ложку в тарелку и схватил со стола бумажную салфетку. Он начал деликатно и точно складывать её. Его пальцы были на удивление проворными, несмотря на то, что размерами напоминали стволы молодых деревьев. Поначалу это не было похоже ни на что, но после нескольких сгибов на его ладони материализовался маленький бумажный журавлик.

Он протянул его мне, объяснив:

— Маленькая омега, такая бледная и хрупкая. Как маленький бумажный журавлик.

Может, он всё-таки нежный гигант.

— А теперь ешь. Это не просьба, — прорычал он, разбивая мои надежды вдребезги.

Я хотела поспорить насчёт того, чтобы меня кормили с рук, потому что именно здесь я провела чёткую грань с ощущением себя их питомцем, но я работала над планом побега, усыпляя их бдительность. Не говоря уже о том, что я понятия не имела, когда ела в последний раз, поэтому решила, что на один разок могу и уступить.

Я застонала, не осознавая, насколько была голодна, пока первая ложка фруктовой, химической дряни не коснулась моего языка. В детстве я обожала эти хлопья. Закрыв глаза, я наслаждалась сахарным вкусом, который напоминал мне о детстве. Он зачерпнул ещё одну ложку, продолжая меня кормить. После нескольких укусов он опустил голову к изгибу моего плеча и принялся сосать, покусывать и проводить плоскостью языка вверх по шее, к самому уху.

— Э-э, Киллиан… ам, что ты делаешь? — пробормотала я с набитым хлопьями ртом.

— Мечу тебя, — просто констатировал он, словно облизывать людей, с которыми ты только что познакомился, без их разрешения было совершенно нормальным делом.

Я попыталась вывернуться из его хватки и отвоевать немного личного пространства, когда он с силой впился зубами в изгиб моего плеча. Было невероятно больно, и я громко закричала, пытаясь оттолкнуться от него. Какого хера?! Он точно прокусил кожу!

Слёзы навернулись на глаза, когда я заметила струйку крови, сбегающую по моей груди. Изначально я боялась, что он переломит меня пополам, но, наверное, мне стоило больше переживать о том, что он сожрёт меня заживо.

Теперь я была напугана по-настоящему.

— Моя, — прорычал Киллиан.

Гигант намертво прижал меня к себе. Я подумала, что он сейчас укусит снова, поэтому инстинктивно съёжилась и забилась в его руках ещё сильнее. Острая, жгучая боль от укуса становилась всё сильнее, полностью поглощая мои мысли. Но вместо того, чтобы снова кусать, Киллиан начал вылизывать рану и кровь вокруг неё, которая теперь струилась ровным потоком.

Пока он трудился, слизывая устроенный им же бардак, он заодно и мурчал, пытаясь меня успокоить. Боль в плече притупилась, и моё тело обмякло, как желе, не в силах сопротивляться его мурчанию и тому комфорту и спокойствию, что окатили меня волной.

Киллиан продолжил есть хлопья, прижимая меня к себе и время от времени предлагая ложку, от которой я отказывалась. В ужасе от того, что он может снова меня укусить, я сидела у него на коленях тише воды. Как раз когда я начала надеться, что он обо мне забудет и ослабит хватку, чтобы я смогла выскользнуть, входная дверь распахнулась.

Внутрь вошли Кейд и Райкер, увлечённые разговором, но как только мой запах ударил им в нос, а их глаза окинули комнату, начался сущий ад. Они явно были не в восторге от того, что я оседлала колени Киллиана, залитая полузасохшей кровью и в слезах.

— Мне так жаль, Кейд, я не знала, что делать; он просто схватил меня и укусил, это было очень больно, а теперь он меня не отпускает…

Шквал движений Кейда и Райкера прервал мои объяснения. Киллиан отпустил меня, и я рванула в сторону как раз в тот момент, когда Кейд на полной скорости врезался в него. Их столкновение было похоже на удар двух гор. Райкер схватил меня за руку и отдернул себе за спину.

Кейд и Киллиан сцепились — два массивных хищника, сражающихся за доминирование друг над другом. Вся комната содрогалась, когда их кулаки находили цель. Киллиан, хоть и был крупнее, уступал Кейду в скорости. Киллиан также был ранен — не знаю, насколько серьёзно, но было видно, что он бережёт правую сторону. В конце концов он перехватил Кейда и впечатал его в стену, но как только он замахнулся для удара, Кейд пригнулся, обхватил ноги Киллиана и повалил гиганта на пол. Деревянный журнальный столик не пережил веса рухнувшего на него Киллиана, разлетевшись на миллион щепок. Райкер не вмешивался, а лишь внимательно наблюдал, стоя ко мне спиной.

Остро осознавая, что незапертая дверь находится всего в паре футов от меня, я подумала о том, чтобы незаметно выскользнуть. У меня была бы фора минимум в минуту, прежде чем они прекратят драться и заметят моё исчезновение, но далеко я бы не ушла. В одной футболке и трусах, перемазанная кровью, посреди военной базы