Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

— она не договорила. Он коснулся губами мочки ее уха, и слова растворились в выдохе.

— Я что?

— Ты всё это.

Он спустился ниже по груди, по животу. Его пальцы скользнули по ее спине и нащупали застежку бюстгальтера. Он справился с ней не сразу, потребовалось несколько секунд и тихое «черт, как это работает». Арина рассмеялась, и этот смех снял последние остатки напряжения.

— Прости, — пробормотал он, улыбаясь — Я давно не практиковался. С женщинами, которые носят белье.

— А с какими практиковался?

— С кофемашинами. У них нет застежек.

Она снова рассмеялась и помогла ему. Просто потянулась за спину и расстегнула застежку сама. Бюстгальтер упал на пол, и она осталась обнаженной до пояса. Дэн замер. Его руки зависли в воздухе, будто он боялся прикоснуться к чему-то слишком ценному.

— Можно? — снова спросил он.

— Ты каждый раз будешь спрашивать?

— Каждый раз, — серьезно сказал он — Пока ты не скажешь, чтобы перестал.

Он коснулся ее груди. Сначала кончиками пальцев, едва ощутимо, как касаются лепестков. Потом всей ладонью. Его руки были большими и теплыми, и они идеально обнимали ее, как будто были созданы именно для этого. Он провел большим пальцем по соску, и Арина тихо ахнула.

— Хорошо? — спросил он.

— Да. Продолжай.

Он наклонился и поцеловал ее грудь сначала одну, потом другую. Его губы были горячими, язык мягким, и каждое прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри, в самом низу живота, горячей пульсирующей волной. Она запустила пальцы в его волосы и прижала его голову ближе.

— Ты слишком одет, — выдохнула она.

— Это поправимо.

Он выпрямился и начал расстегивать рубашку. Пуговицы поддавались одна за другой, и Арина смотрела, как открывается его тело: плечи, грудь, живот. Татуировки, которые она видела раньше только на предплечьях, уходили выше, на плечи, на левую сторону груди. Геометрические узоры, линии, которые переплетались и расходились, как ветки деревьев.

— Что это? — она коснулась пальцем рисунка на его груди.

— Мировое древо, — сказал он — Иггдрасиль. Я сделал его, когда мне исполнилось двадцать пять. Символ связи всего со всем. Корни в прошлом, крона в будущем. А ствол настоящее. То, что между.

— Красиво.

— Ты красивее, — он взял ее руку и поцеловал ладонь — Вообще самая красивая.

— Ты льстец.

— Я реалист. Спроси мою маму, она подтвердит.

— Твоя мама сейчас спит.

— Значит, придется поверить мне на слово.

Он снял рубашку, отбросил ее в сторону и снова притянул Арину к себе. Кожа к коже. Горячая к горячей. Она почувствовала, как быстро бьется его сердце, но ровно, как метроном. Или как кофемашина, отсчитывающая двадцать семь секунд. Или как ее собственное сердце, которое колотилось где-то в горле.

Они двигались к кровати медленно, не разнимая объятий. Дэн сел на край и потянул ее за собой. Она встала между его колен, глядя на него сверху вниз. Он смотрел на нее снизу вверх, и в его глазах было столько всего. Нежность, желание, удивление, благодарность. Как будто он все еще не верил, что она здесь. Что она с ним.

— Ты дрожишь, — сказала она, проводя ладонью по его плечу.

— Это, потому что ты голая, — ответил он — И смотришь на меня так, будто я что-то хорошее.

— Ты и есть что-то очень хорошее.

— Я просто бармен.

— Ты Дэн. Человек, который притворился, что ему нужна лилия. Человек, который научил меня варить кофе и говорить на языке цветов. Человек, которого я люблю.

Он закрыл глаза. На секунду. Всего на одну секунду. А когда открыл в них стояли слезы. Не пролитые, просто влажный блеск, который она заметила, потому что смотрела очень внимательно.

— Эй, — она коснулась его щеки — Ты чего?

— Ничего, — он улыбнулся — Просто... Никто никогда не говорил мне такого. Я не знал, что слова могут так... — он не договорил.

— Могут что?

— Могут сделать так больно и так хорошо одновременно.

Она наклонилась и поцеловала его в уголок глаза. Туда, где собралась влага. Соленый. Теплый. Живой.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, и его голос стал очень серьезным — Это не просто секс. Это я. Весь. Твой. Со всеми моими страхами, с моей работой, с моей мамой, с моими дурацкими привычками. Я весь твой. Если ты захочешь взять.

— Я уже взяла, — сказала она — В тот самый день, когда ты пришел за лилией. Я просто еще не знала об этом.

И она поцеловала его глубоко, жадно, отдавая все, что у нее было. Он ответил тем же.

Дальше пошло быстрее. Одежда летела на пол. Его джинсы. Ее белье. Они двигались синхронно, как будто репетировали это годами, хотя на самом деле все происходило впервые. Он лег на спину и потянул ее на себя, и она оказалась сверху, упираясь ладонями в его грудь. Татуировка Иггдрасиля была прямо под ее пальцами: корни, ствол, крона. Настоящее между прошлым и будущим.

— Ты уверена? — спросил он, и его руки легли на ее бедра.

— Абсолютно.

— Тогда иди ко мне.

И она пошла медленно, давая себе привыкнуть. Он был внутри нее, и это было странно и правильно одновременно. Как будто два пазла наконец сошлись. Как будто букет, который она собирала вслепую, вдруг обрел форму.

Она начала двигаться. Сначала медленно, пробуя ритм. Он двигался вместе с ней, встречая каждое ее движение. Его руки блуждали по ее телу, по бедрам, по талии, по груди. Он гладил ее, сжимал, поддерживал. Иногда он останавливал ее, просто чтобы посмотреть. Просто чтобы запомнить.

— Ты невероятная, — выдохнул он.

— Ты тоже, — ответила она, задыхаясь.

— Я серьезно. Я хочу запомнить тебя такой. Навсегда.

— У тебя будет много возможностей.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он перевернул их одним плавным движением, так что она оказалась на спине, а он сверху. Теперь он вел, и она отдалась этому. Его ритму, его силе, его теплу. Его губы были везде: на ее шее, на плечах, на груди. Он шептал что-то. Она не разбирала слов, только интонацию, только тепло. Ее имя. Снова и снова. «Арина. Арина. Арина».

Она вцепилась пальцами в его спину, чувствуя, как мышцы перекатываются под кожей. Он двигался быстрее, глубже, и она двигалась