Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

неё рванул и кинулась следом. Сейчас, пока я сидел и осматривал, ощупывал себя, она появилась передо мной. Видя оранжевую нагу, я также, задом вперёд и пересчитывая им ступеньки, протиснулся по лестнице ещё выше и её голова оказалась на уровне моей груди.

— Вихдис-с, куда же ты, — тоненько простонала нага, протягивая ко мне четырёхпалые ручки.

— Я? Я никуда. Видишь, упал, ударился, — зачастил я.

— Ох-х, — нага прижала ручки ко рту, — дахвай я тебе помогу. Тебе больно? Больно, да?

— Угу, — кивнул я, ощупывая шишку на голове. Ещё как больно…

Скуластенькое личико наги приблизилась, чёрный язычок затрепетал в воздухе.

Я сел поудобнее на металлической ступеньке, расправил хвост, дотрòнулся пальцем до наливающегося синяком кончика. Надо холодненькое приложить. Осторожно разместил плоскую лопатку на прохладной металлической ступеньке. Вот, так…

Перемазанная елда зудела.

Теперь с тобой…

Растопырив ноги и подняв член вверх, отвёл кожу назад до конца (х-хе, на конце до конца) и начал, едва прикасаясь к чувствительнейшей поверхности головки, стирать пыль и грязь пальцами.

Нага приблизилась ещё, теперь её язычок, высунувшийся ещё дальше, махал возле самой моей груди, изредка задевая и щекоча кожу. Э-э. Не мешай…

Помусолив во рту палец, я попробовал слюной стереть грязь с головки. Лучше бы я этого не делал. Для меня ничего не изменилось, а вот нага, казалось, сошла с ума. Видимо, запах от слюны и смешавшейся с ней смазки вызвал в ней что-то такое… Она и в прошлый раз была в неадеквате от запахов нашего с Аул Бит секса.

Муника сжала ручки в кулачки, моляще сложила их на груди (а вот, кстати, сиськи у змеи — это как? тоже млекопитающее?), на меня уставились жёлтые глазки с расширенными круглыми зрачками:

— Дай, Вих-х… — услышал я мольбу, — дай… мне…

А ну как укусит!

Я медлил.

Ко мне протянулась ручка, покрытая мягкой оранжевой прохладной кожей. Дай ей и всё!

Ручка тянулась к промежности, а я, остановившись, как заворожённый, наблюдал за происходящим. Вот ладошка скользнула по корню члена к мошонке, чуть сжала её, при этом как-то коварно задев коготком розетку ануса. Зараза такая — дрогнул я.

Муника, видя, что я не сопротивляюсь, приблизилась ещё ближе, чуть опустила голову и открытой головки коснулся невесомый кончик змеиного языка. А… Да чёрт с ней! Хочет, пусть вылизывает.

Язычок протянулся дальше, шевельнул мошонку, так, что яйца свесились по обе сторòны от него, коснулся ануса… А-ах-х…

Вернулся назад, опять раздвинул яйца… Нага, следуя за своим божественно ловким органом, надвинулась на член, принимая его внутрь рта. Прохладненькая…

Где-то внутри её рта, с боков, что-то сжалось и плотно обхватило пульсирующий от долгожданной ласки (да тебе, блядь, через каждые пять минут ласка долгожданная!) член. Подвижный скользкий язык сновал по его нижней поверхности, расталкивая яйца и каждый раз утыкаясь в анус. М-р-р-р…

Оо-х!..

Да что ж такое-то! Демон любви… Чуть кто за член схватил и вот я уже лужицей растекаюсь! Как же этот Вигдис до такого возраста дожил-то? И эта вот… Где и сосать так научилась? А хотя да… Тут есть создания с членами. И зовут их Канно и Вилда…

Ты мне лучше скажи, друг ситный, кончать будем или нет? Кончу — сил не будет. Хвост ещё придавил, голову расшиб, цепочку порвал, камушек потерял, а он не простой…

А Муника эта старательная, вон как трудится…

Нага двигала головой между моих ног, одной из своих ручек придерживая моё бедро, а другую она запустила себе вниз и сейчас орудовала пальчиками в мокром влагалище. Соски на её грудях почернели и затвердели, сама грудь тоже уплотнилась — я ради интереса дотрòнулся до прохладной кожи — нага непроизвольно дёрнулась — видимо очень чувствительная грудь у неё.

Не, кончать не будем. Хотя я чувствую, что силу она из меня не тянет. Похоже, как нага, так и дракошка, существа живые, не магические.

Опустив руки на твёрдые груди наги, я захватил каждую из них в ладонь и, чуть прижав соски большими пальцами, погладил их сбоку и перешёл на самые кончики. Тело наги, откликаясь на ласку, дрогнуло, она непроизвольно судорожно выдохнула, язык остановился у самого ануса…

Груди стали плотнее и я, не трогая сосков, подвигал их по грудной клетке целиком, ощущая под пальцами рёбрышки. Та-ак. Нагу затрясло. Кожа Муники стала теплее. Ещё раз подвигаем… Я тебя научу родину любить! И ещё… А теперь соски, только они…

Язык наги перестал двигаться по члену, упёрся в анус и мелко дрожал, хотя голова ещё двигалась, зажимая член гортанью туже и туже.

А теперь и грудь и соски сразу. Об них можно было уколоться — так они затвердели, а грудь уплотнилась настолько, что по твёрдости стала напоминать бицепс накачанного культуриста. Муника перестала, наконец, двигать головой (чего я, собственно, и добивался — решил же не кончать), язык её сильно толкнул размятую розетку ануса и провалился внутрь, не желая выходить назад, к руке наги, орудовавшей во влагалище, отпустив моё бедро, присоединилась вторая и они обе мокрые, разведя половые губы в сторòны и открыв мочеиспускательное отверстие, полезли в хлюпающую глубину — одна, тремя из четырёх пальцев, к матке, а вторая в уретру… на всю длину указательного пальца…

Хвост наги сжался, свился в кольцо, распрямился, хлестнув по столбу лестницы, ещё раз, ещё… Во рту Муники раздался щелчок и член мой оказался зажат в замке плотных тканей, а тело наги неистовствовало — хвост метался и бил по чему попало. Я, опасаясь за своё орудие, зажатое во рту наги, обхватил её за узкие плечики ногами и прижал голову Муники к лобку. Она пыхтела сквозь узкие ноздри и едва слышно постанывала — рот был занят мной. Наконец, тело и хвост полузмеи (а кто же она ещё?) мелко задрожали, пальчик, бывший в уретре, вышел и оттуда тяжело плеснули и поползи по коже живота вниз прозрачные тягучие капли.

Обоссалась что ли?

Не. Не похоже.

Последним каплям выплеснуться уже не хватило сил и они просто сочились вниз по складкам губ влагалища, оставляя блестящую дорожку на коже наги.

Тело Муники заметно стало теплее, расслабилось, мышцы рта, зажавшие член помягчели и, чмокнув слюной, нага освободила моё орудие. Снялась с члена, а я, решив пошутить, зажал сфинктером так и не вынутый из ануса язык полузмеи. Она, сразу не поняв в чём дело, и видимо, не полностью ещё соображая после оргазма, отводила голову от моей промежности, а язык всё тянулся и тянулся…

Э-э-э. Хватит.