Что хочет женщина... - Кэролайн Линден

– Если повезет, он скоро уедет, – заметила Шарлотта, надевая халат. Еще немного, и суставы затрещат. Она решила, что ей необходима горячая ванна, и позвонила горничной.

Лючия мечтательно вздохнула:

– Ну, хорошо. Тебя не было целую вечность. Я заснула в ожидании твоего возвращения.

– А Сьюзен?

– Нет, – покачала головой подруга. – Она ни разу не проснулась. И не разговаривала со мной. Я ничего ей не сделала, и все же она задирает нос при виде меня. Будь она моим ребенком, я задала бы ей порку за дерзость.

– Пожалуйста, только не говори о порках, – попросила Шарлотта, осторожно опускаясь на табурет перед туалетным столиком. Ее волосы были растрепаны и стояли дыбом, как у дикарки. Она подняла щетку и принялась за работу, морщась, когда поднимала руки над головой.

– Сьюзен все еще скорбит по отцу и привыкает к жизни со мной. Ей очень тяжело пришлось.

Лючия фыркнула, но оставила тему.

– Значит, ты получила ожерелье. Он уедет из города, так что с ним покончено, верно?

– Да.

Шарлотта опустила щетку. Пусть горничная займется ее волосами.

– Ты не рассказываешь подробности, – упрекнула Лючия. – Почему же дразнила меня историей о том, как он перебирал твое белье? Где ты нашла ожерелье? Рылась в его подштанниках?

– Он вернулся домой рано, – пояснила Шарлотта, немного подумав. – И схватил меня. Мы поругались, но потом… – Внизу живота сгустился жаркий ком. – Мы поговорили.

О, как он говорил!

– И он отдал ожерелье.

– Неужели? Вы разговаривали? – Лючия с громким стуком поставила чашку. – Я почти забыла, какой англичанкой ты иногда бываешь. Но если ты способна вломиться в спальню красавца-мужчины и просто беседовать с ним, в том, что ты принадлежишь к этой нации, нет сомнений.

– Он не хотел быть арестованным за кражу ожерелья.

В дверь постучали. В комнату робко вошла горничная.

– Сделайте ванну, и погорячее, – велела Шарлотта.

– Он не рассердился, увидев тебя?

– Рассердился, и очень.

Шарлотта снова поднялась и, подойдя к кровати, села в ожидании ванны.

– Он ударил тебя? Дорогая, он такой большой и сильный! А его руки! Знаешь, его руки напоминают мне руки русского графа, которого я когда-то знала. Ах, он мог дать женщине такое наслаждение… пальцы длинные…

– Он видел другого грабителя, – перебила Шарлотта, не желая слышать о любовниках Лючии и о том, как напоминает их Стюарт Дрейк. Хотя, если хорошенько подумать, у него действительно красивые руки… сильные, с длинными пальцами. Конечно, они могут быть такими же уверенными и требовательными, как и дразняще нежными.

– Другого? – спросила Лючия после паузы. – Я думала, что был всего один.

– Нет. Был и другой. Мистер Дрейк уверяет, что проник в дом всего однажды, и я не вижу причин сомневаться в его словах. Подозреваю, Дрейк хотел наказать меня за то, что лишила его возможности завладеть наследством Сьюзен, но не желает признаваться в этом. Он наткнулся на грабителя в музыкальном салоне, когда тот рылся в только что прибывших ящиках. Завязалась драка, но тут вошел Данстен и оба мужчины сбежали.

– Он разглядел незнакомца? Может его описать?

Шарлотта покачала головой:

– Говорит, что нет. Заметил только, что он мал ростом. Примерно с меня. Разве я такая маленькая?

Шарлотта растерянно посмотрела на Лючию. Та пожала плечами:

– Для мужчины? Да. Предпочитаю высоких мужчин. Нет ничего более восхитительного, чем тяжесть мужского тела на…

– Он больше ничего не заметил, кроме того, что у грабителя был нож.

Шарлотта не понимала, почему последнее время стала такой застенчивой. Она знала Лючию три года. Они много разговаривали о мужчинах и часто употребляли слова, которые заставили бы покраснеть кого угодно. Это было одним из качеств, которые так ценила в подруге Шарлотта: ее абсолютная откровенность и неспособность быть чем-либо шокированной. Будучи замужем за Пьетро, Шарлотта почти всегда пребывала в окружении мужчин, и Лючия зачастую была единственной женщиной в ее компании.

Когда она решила вернуться в Англию и Лючия попросила разрешения немного погостить у нее, Шарлотта сразу же ее пригласила.

Но возможно, теперь, когда она снова оказалась в Англии, та английская сторона ее характера, которая дремала много лет, пробуждается? Каждый раз, когда Лючия заговаривала о Стюарте Дрейке и принималась перечислять его привлекательные черты, Шарлотта пыталась сменить тему. Ее и раньше влекло к неподходящим мужчинам, – казалось, у нее просто талант находить таких, – но он был первым, кого она отказывалась обсуждать с Лючией. И ничто на земле не могло заставить ее признаться подруге в том, что он сделал прошлой ночью. Оставалось надеяться, что леди Килдер выполнит свою миссию до конца, и Стюарт скоро исчезнет из города. Как только он уедет, Шарлотта сможет сосредоточиться на восстановлении отношений со Сьюзен и начнет новую жизнь в Англии.

– Нож?! – встревожено взвизгнула Лючия, вскакивая со стула. – Здесь бродит безумец с ножом? Что нам делать?

– Постараться сделать так, чтобы он больше не смог проникнуть в дом, – ответила Шарлотта. – Похоже, вчерашней ночью слуги были ужасно перепуганы, потому что, когда я шла домой, С… – Она прикусила язык, чтобы не проговориться Лючии о том, кто провожал ее домой. – Все двери и окна были заперты. И отныне будут запертыми каждую ночь, или я уволю всех слуг и стану менять новых, пока не найду таких, которые будут помнить о безопасности дома.

– Он набросился с ножом на мистера Дрейка?

Шарлотта кивнула:

– Порезал ему руку. Не будь мистер Дрейк намного выше и сильнее, вор перерезал бы ему горло.

Последовало долгое молчание. Лючия села. Сейчас она была непривычно мрачной.

– Вор хочет найти что-то важное.

– Но что именно, черт возьми?! – нетерпеливо воскликнула Шарлотта. – Было бы куда проще, оставь он записку с требованием выдать эту вещь.

Лючия быстро заморгала.

– Ты знаешь, что в этих ящиках?

– Более-менее. Камердинер Пьетро упаковал все, что было. Большинство ящиков даже не открыты.

– Может, стоит все распаковать? – Лючия говорила очень серьезно. – Вытащить все и посмотреть, есть ли в ящиках нечто необычное, что-то такое, за что можно убить.

– У нас три комнаты, полные ящиков, бочонков и сундуков, – напомнила Шарлотта. – Но если хочешь, начинай распаковывать. У меня нет на это сил!

– Почему ты так колеблешься? Наши жизни в опасности.

Шарлотта сознавала, что Лючия права. Но не могла этого сделать.

– Не желаю снова видеть эти вещи, – уклончиво ответила она. – Подумываю их отдать.