Жена авторитета - Екатерина Ромеро

срывало мне крышу, я сходил с ума от ревности и в какой-то момент просто выключил это.

Больше не было Руслана Власова, я его похоронил. Теперь был Сабир, и у него не имелось ни жены, ни приемного ребенка. Он не знал, что такое жалость, сострадание было ему неизвестно, потому что то, что творилось в этом нулевом филиале, Руслан бы не вынес никогда. Сабир же вывозил все, и очень даже успешно.

У меня не было шанса подохнуть быстро. Чех прекрасно знал, где живут Аля и Тимон. Случись что со мной, неважно даже по какой причине, — они станут мишенью, так что да, я стал рабом. Я резал, стрелял, руководил процессом. Он поставил меня главным офицером в аду, и, кажется, я очень даже неплохо справлялся.

Глава 22

Руслан

За мной все время следили, были прослушка и камеры. Я плотно сидел у них на крючке, но все же нашел один шанс воспользоваться своим положением.

Я участвовал в похищении жены мэра. Фарах или как его там. Девушку звали Амина. Я знал, какие условия они хотят, это все было сделано для продвижения их бизнеса.

На тот момент им мешал этот Фарах под покровительством Крутого. Они рвались к власти, и Чех им в этом помогал. Я же выступал просто боевой силой.

Мы забрали эту девчонку, она тряслась от ужаса и не могла проронить ни слова, но это мне и не требовалось.

Я не дал никому ее тронуть, это было в моих же интересах. Я знал, что видео будет смотреть Савелий Крутой, нынешний заочный хозяин города. Он стоит за Фарахом, в нем сейчас вся власть, и именно его хотят сдвинуть с кресла.

И тогда я пошел на рискованный, но отчаянный шаг: я специально засветился в видео. Не полностью, но показал руки и тату на них, хотя это было запрещено. Честно говоря, я просто надеялся на безалаберность пешек Чеха, и это правда сработало.

Я был отдаленно знаком с Савелием, мы были тогда молоды, и у него уже был Прайд.

Я покрутился на этом видео, толкнул речь и просто ждал. Я ждал, что Крутой посмотрит эту запись, узнает меня — и, возможно, начнет копать и как-то выйдет на Шаха.

Это был мой друг, но даже ему я не смог ничего сказать. У Шаха уже были дети, я не имел права его подставлять настолько сильно, ведь то, во что мне втянули, было сродни самоуничтожению.

Я ждал. Ждал хоть каких-то изменений, но их не было. Точнее, не в мою пользу. Фараха все же снесли с кресла мэра, Крутой потерял власть, и мой фокус с видео, похоже, не получился. Мне никто не помог, и тогда я опустил руки. Я понял, что все. У меня нет влиятельных друзей, к которым я могу обратиться. Они либо погибли, либо отошли от дел, либо давно в тюрьме.

***

Руслан

Обычно девушек вылавливали сутенеры — по сути, они сами порхали к ним в руки. Им всем обычно было ненамного больше, чем Але, когда я с ней познакомился.

Работали четко. Всевозможные кастинги, фотосессии и их излюбленная работа за границей, на которую эти молодые дуры летели сами, как мотыльки.

Так как Чех работал с востоком, то преимущественно отбирали натуральных блондинок. Таких, как моя Аля, хотя думать об этом я просто не мог.

Поначалу мне было жутко, тошно даже, неприятно, но после, честно, я привык. Я привык к такой жизни, я привык не чувствовать ничего, потому что вариться в этом аду, проклиная самого себя за то, что я делаю, было невыносимо.

Я просто чувствовал себя рабочей силой, делал, что говорят. Я был один, и только когда я уже приспособился в своей новой жизни в аду, появилась она. Моя Аля. Ее привезли прямо ко мне в филиал, сука, она ведь сама поперлась в тот клуб.

Никто ее не знал, весь персонал был новый, а Чех тут лично не появлялся, и я молился, чтобы он никогда не появился тут.

Она узнала меня сразу, конечно, я узнал Алю тоже в тот же миг.

Полгода агонии, я даже не ожидал ее увидеть снова. А дальше качели, на которые я отвечать не мог. Не мог просто, Аля, пойми. Здесь камеры везде, здесь слушают каждое мое слово и передают Чеху.

Все стало опасно, Аля не верила мне, и тогда я решил доказать ей, что Руслан и правда сдох. Его нет, родная, его уже давно прибили, и он валяется где-то под нашим домом, как шакал.

Она так плакала, когда видела это. Когда смотрела на то, как я трахаю очередную Алину у нее на глазах. Я был пьян настолько, что едва соображал, что делаю. Мне все больше хотелось пустить себе пулю в лоб, но я понимал, что нельзя. Тимон дома, и мы в западне, в самом настоящем капкане.

У меня таких Алин были десятки. Я даже не запоминал их, но я знал, что это сработает, что именно так она поверит, это и правда сработало. После этого Аля больше не звала меня Русланом и, кажется, поверила, что меня прежнего уже просто нет.

***

Она упиралась, дерзила, но теперь боялась меня. Снова. Как и тогда, когда я порезал ей лицо, хотя я до сих пор не могу себе простить этого.

Я помню, как Алю при всех раздели, и я понял, что ее тут порвут на куски. Многих девушек охрана делила, до клиента они доезжали уже потрепанными, где их приводили в чувство, штопали и продавали как целок, хоть это и было запрещено Чехом.

Я боялся, что ее тронут, не хотел этого, а Аля словно отковыривала от меня куски бетона, которым я обложился от головы до ног. И еще она смотрела так, что мне, честно, хотелось сдохнуть.

Я взял ее как Сабир и пожалел сразу. Потому что Аля боялась, боялась этого Сабира, а я ничего не мог поделать, я напился снова.