Месть Даники - М Кей Нуар

чтобы убедиться, что при нас ничего нет. Каждый волосок на моей шее встал дыбом, дрожь рассыпалась по коже, но я стою прямо, держа голову высоко.

Просто пройди через следующую часть, — говорю я себе, заставляя свой разум разделять мысли. Один момент за раз. Если я буду думать о большой картине, я потеряю самообладание, я знаю, что потеряю. Но я должна это сделать, я должна привести моего мальчика домой.

Заставляя фальшивую улыбку появится на лице, ту, которую я носила во времена работы в сфере обслуживания, я ставлю одну ногу перед другой, сосредоточившись на звуке своих ритмичных шагов по деревянному полу. Я не замечаю декор, цвет ковров... ничего. Мой разум видит только одну картину, одно лицо — Данте.

После одного стука нас впускают в кабинет Дона Греко. Он даже больше, чем офис Данте, заполнен фотографиями его улыбающейся семьи. Это интимная деталь, которая остаётся в моей памяти ещё долго после того, как я забываю все другие детали его внушительного кабинета. У Данте нет фотографий в кабинете...

Моё дыхание грозит ускориться до неуправляемости, когда я осматриваю тускло освещённое пространство, но я заставляю себя сохранять спокойствие. Даже когда чувствую на себе тяжесть взглядов охранников, их пальцы, вероятно, на спусковых крючках.

Несмотря на нервы, мой голос спокоен, когда я объясняю наше отчаянное положение Дону Греко. Он выглядит как любой безобидный старик, но я знаю лучше. Он намного старше Данте, возможно, уже за семьдесят, и его пальцы покрыты пересекающимися белыми линиями шрамов, о которых, я уверена, никто никогда не осмеливается спрашивать.

— Риччи — это неприятность, — вздыхает старик, когда я заканчиваю свой рассказ; он кажется почти скучающим из-за темы, наливая себе виски из элегантной стеклянной графина, который, вероятно, старше меня. Я отказываюсь от его предложения выпить; мне нужно оставаться с ясной головой, сосредоточенной.

Из нашего краткого разговора ясно, что никто не любит семью Риччи. — Это зашло слишком далеко, — просто говорит Дон Греко, не утруждая себя подробностями. Дона не похищают без последствий. — Это грязно и нарушает естественный порядок. — Не могу сказать, что не согласна, но я ничего не говорю.

Я не спрашиваю, почему Греко должны услугу Данте или почему они достаточно заинтересованы, чтобы помочь. Всё, что имеет значение, — это когда Дон Греко говорит своему охраннику: «Дайте ей всё, что ей нужно», он говорит серьёзно. Всё, что мне нужно, — это люди, и много.

Ни одна из других семей не хочет войны; у всех слишком много поставлено на карту.

— Война выгодна только торговцам оружием, — объясняет Дон Греко. Но я чувствую, что в его готовности помочь есть нечто большее, чем просто желание избежать войны. В его голосе слышна нежность, когда он упоминает имя Данте. Он смотрит вдаль, его голос смягчается. — Я обещал ей... — он замолкает. Я не настаиваю. Моя миссия — добраться до Данте, и быстро.

Как можно более уважительно я благодарю Дона и ухожу. Терпение — не моя сильная сторона, особенно когда я боюсь за жизнь мужчины, который стал самым важным человеком в моей жизни.

Покинув поместье Греко, мы действуем быстро. Мы находим Роберто Риччи в его обычном месте тусовки — борделе на 7-й улице. Мерзкий мелкий тип этот Роберто, абсолютно бесхребетный. Всё, что его волнует, — это кончить внутрь привязанной к кровати женщины. Это, да ещё как бы сохранить свои гениталии в целости и сохранности.

Дрожащий мерзавец выкладывает всё, что знает, как только я угрожаю ему так же, как и Луке. Данте, по-видимому, на соседнем складе, спрятанном под какой-то подставной компанией, которую Риччи используют для отмывания денег. Роберто не может сказать, жив ли Данте, он не знает.

Лука был дураком, доверившись Риччи, думая, что они выполнят сделку. Им плевать на долг Луки. Дело не в деньгах; дело во власти. Риччи увидели возможность ослабить Фера, и Лука преподнёс им Данте на серебряном блюде. Грёбаный идиот.

Прежде чем покинуть бордель, я разбиваю телефон Роберто своим ботинком. Это не помешает ему предупредить свою семью, но может дать нам немного времени. А время сейчас — ценный товар.

Каждая потраченная минута приближает нас к гибели Данте, я уверена. Но никто не произносит этого вслух. Кто посмел бы?

Мы готовимся быстро, одеваясь с ног до головы в чёрное. Эмилио ведёт меня в огромный арсенал в подвале — скрытое хранилище оружия и камеры, в настоящее время занятые Лукой и Алисией.

Старый охранник пытается убедить меня остаться. Дон Фера хотел бы, чтобы ты была в безопасности, — спорит он. Но он знает, что это бесполезно. Я иду, с его согласия или без. Мысль о том, чтобы ждать дома и смотреть на часы, невыносима. Я должна быть там, ради Данте и ради себя.

В качестве своего рода несбалансированного компромисса я соглашаюсь оставаться в стороне от непосредственных действий, прячась за нашей армией гангстеров. Более двадцати человек в чёрных костюмах, вооружённых до зубов, должно быть достаточным подкреплением, правда? Правда?

Неохотно соглашаясь, Эмилио вздыхает и позволяет мне выбрать оружие из арсенала. Я останавливаю свой выбор на девятимиллиметровом пистолете — его вес и то, как он ложится в ладонь, мне уже знакомы. Засунув её в кобуру на поясе, я чувствую себя суперзлодейкой из Бонда. Надеюсь, мне не придётся его использовать, но я не могу сейчас об этом думать. Вместо этого я сосредотачиваюсь на лице Данте, его запахе, воспоминании о его руках вокруг меня. Если до этого дойдёт, моего ограниченного обучения стрельбе должно хватить.

Сейчас время быть сильной, выступить вперёд и взять контроль. Я устала всегда бояться и нуждаться в спасении. Пришло время научиться защищать себя, особенно если я серьёзно настроена строить жизнь с Данте.

О, Данте. Каждая кость в моём теле болит по нему. Невозможно думать о чём-либо ещё. Потребность увидеть его лицо, узнать, что с ним всё в порядке, преобладает над всем остальным — даже над усталостью, терзающей меня, над голодом, который я должна чувствовать, но не чувствую...

— Нам нужно идти, сейчас же! — кричу я, объединяя нашу армию. Мы потратили достаточно времени. Ночь неумолимо наступает, сжирая ценные часы темноты — темноты, которая нужна нам для прикрытия.

В течение часа всё готово. Наши неприметные чёрные фургоны останавливаются в квартале от склада Риччи, который снаружи выглядит как любое другое хранилище на дороге. Фургоны Греко неотличимы от наших, и я задаюсь вопросом, все ли покупают у одних и тех же теневых дилеров. (Я бы не удивилась, если бы