Эш и Скай - Нин Горман

ее, и они перебрасываются парой слов. Затем они идут к дому. Как только открывается дверь, Сибилл оборачивается, и лицо Элиаса, который по-прежнему сидит у Эша на руках, вспыхивает от счастья.

– МАМА!

Эш спускает его на пол, и Элиас бросается в объятия Сибилл, своей… матери? У меня перехватывает дыхание. Значит, та женщина в шляпе, которую я видела в «Вилладж Дели», – это Сибилл? Но меня мучает еще один вопрос: кем на самом деле мальчику приходится Эш?

– Ну что, дорогой мой, как прошел день у бабушки? Все хорошо?

– Да! Эш сказал, что вчера купался! А мне можно?!

– Ни в коем случае, – отвечает Сибилл, лучась радостью.

«Эш сказал»… Не папа. Получается, Эш ему не отец. В этот миг все приобретает новый смысл. И мне остается только ругать себя: за неверные выводы, за то, что поспешно обвинила Эша в несуществующих грехах. Он любит Элиаса, это сразу бросается в глаза, а я и это умудрилась поставить ему в вину… Я понимаю, что вся кипевшая во мне злость – которая не имела под собой никаких оснований – возникла только из-за того, что я попыталась вмешаться в его жизнь. В этой истории я – главная злодейка. Вот только мне потребовалось несколько месяцев, чтобы это понять…

Все садятся за стол. Сибилл накладывает еду Элиасу, одновременно болтая с мамой. Элиас ни секунды не сидит спокойно, он ужасный проказник. Сибилл постоянно вовлекается в его игру, и по дому разносится громкий смех. Покончив с десертом, Элиас убегает на улицу к Эшу. Вслед им летят напутствия Сибилл:

– И не смейте лезть в пруд! Я не шучу!

– Хорошо, мам.

– Я не тебе говорю, а Эшу.

Мама Сибилл тоже выходит в сад подышать воздухом и пообщаться с племянниками, так что мы с Сибилл остаемся в кухне одни.

– Так, значит, вот он, парень, к которому ты спешишь после вечерних смен в кинотеатре?

– Да, это мое маленькое сокровище.

– Ты мне про него не рассказывала.

– Прости, это уже вошло в привычку. В колледже на матерей-одиночек смотрят косо. Ты моя подруга, Скай, но я хочу защитить Элиаса. Он – все, что у меня есть, я сражаюсь за него каждый день. Работать, учиться и быть матерью очень сложно.

– Я понимаю, – успокаиваю я Сибилл. В моих словах ни капли обиды. – Ты замечательно справляешься…

Я застываю. В ушах звучат собственные слова: «Ты замечательно справляешься». Видеть счастливых Сибилл и Элиаса вместе, вдвоем… Нет, не вдвоем, ведь с ними мама Сибилл, которая поддерживает дочь, и даже Эш, который, кажется, заменил мальчику отца. Я оглядываюсь на собственную жизнь, на принятые решения, пройденные перекрестки… У меня тоже все могло сложиться вот так. К глазам подступают слезы, в груди нарастает глухая боль – от сожалений и чувства вины.

– Прости, я сейчас вернусь.

Я выхожу с кухни, бегу на второй этаж и падаю на кровать. Слезы прорываются наружу, и я не пытаюсь их остановить. Вскоре я слышу чьи-то шаги.

– Скай, милая…

Это Сибилл. Вытираю глаза отворотом рукава.

– Прости, не знаю, что на меня…

– Это из-за Джоша?

– Нет. – Шмыгаю носом. – Тут другая причина.

Я подвигаюсь, чтобы она могла сесть рядом со мной.

– Рассказывай.

На миг меня охватывают сомнения. Но этот секрет слишком долго отравляет мою душу. Я говорю себе, что Сибилл тоже прошла через это – и ей тоже нужно было сделать выбор.

– Я просто увидела, какие вы с Элиасом счастливые, и… Подумала о том, что тоже могла быть счастлива… со своим ребенком.

– Своим ребенком?

– Я забеременела, когда училась в старшей школе. Мне пришлось сделать аборт.

Вот, сказала: меня как будто вырвало отвратительным комком, который несколько месяцев гнил в желудке. Наконец я чувствую, что больше не одна… а ведь именно одиночество преследовало меня с того самого дня.

– Мне так жаль, дорогая. Я представляю, как это тяжело, но думаю, что в то время это было лучшим решением.

– У меня не было выбора.

В комнате становится тихо. Сибилл убирает мне за ухо выбившуюся прядь волос и улыбается с нежной грустью.

– Знаешь, я кое-что успела усвоить, – наконец говорит она. – И хочу, чтобы ты меня послушала. Жизнь бывает той еще сукой. Нет, без шуток. Но она часто преподносит чудесные сюрпризы. Ты слишком молода, чтобы терять надежду и веру в будущее. Не дай прошлому стать твоей тюрьмой. Продолжай двигаться вперед: все лучшее там, а не позади, понимаешь?

– Я пытаюсь… Но мне кажется, будто я иду по зыбучим пескам. Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее увязаю.

Сибилл обнимает меня, как маленького ребенка. Так должна была обнимать меня моя мать.

– Мы разберемся, милая. Обязательно разберемся…

В коридоре слышатся детские крики. Элиас влетает в приоткрытую дверь и бросается к маме.

– Меня тоже, меня тоже обними!

– А ты чего тут делаешь, зайчик? Я думала, вы с Эшем пошли гулять.

– Я упал в грязь, поэтому мы вернулись, чтобы умыться.

Мы вернулись? Я бросаю взгляд в коридор и замечаю там чью-то тень… Быстро вытираю глаза в надежде, что он ничего не заметил.

– Не нужно ни о чем жалеть, Скай, иначе ты сама себя изведешь, – шепчет Сибилл и целует меня в щеку, не прекращая обнимать Элиаса. – Ты как, поваляешься тут еще или спустишься с нами?

Она собирается выйти, а я вижу только Эша, который стоит в коридоре и смотрит на меня. Я не могу остаться здесь.

– Пойду подышу свежим воздухом…

Эти голубые глаза – не знаю почему, но мне кажется, что теперь они смотрят на меня иначе. Как будто я стала другим человеком.

– Эш —

Пепел и небо

And she said use your hands and my spare time

We’ve got one thing in common, it’s this tongue of mine

She’s got a boyfriend anyway[24]

SEX – The 1975

Аборт…

Пока Элиас мыл руки в ванной, я невольно подслушал, о чем говорили Сибилл и Скай. А когда мальчишка побежал обниматься с мамой, я встретился с ней взглядом. Не буду врать: сначала я решил, что Скай – этакая папина дочка, которая хочет поиграть во взрослую жизнь, хотя ничего о ней не знает. Потом в Скай неожиданно обнаружилась огромная сила, которая делает ее яркой и уникальной… Увидев эту силу в действии, я понял, что большую часть времени ее заглушает боль, та, что каждый день разъедает Скай изнутри. А теперь