Измена. Вернуть жену - Анна Гур

мужа фотографическая память как на лица, так и на документы. Его сложно провести, потому что он как раз умеет запоминать детали, и уж точно запомнить такое редкое имя для него не проблема.

— Ты приуменьшаешь свои достоинства, Игнат, - растягиваю губы в едкой улыбке, а у самой сердце пропускает укол, будто кто-то протыкает меня иголкой, и старая рана вновь расходится, начинает болеть.

Потому что кажется, что я не ошиблась и между моим мужем и этой Альбиночкой есть что-то, иначе почему бы ему «не помнить» куклу, которая явно из трусов выпрыгивает только бы привлечь внимание олигарха, который ко всему прочему еще и мужчина видный, красивый.

Заставляю себя притормозить и вскидываю подбородок.

— Я хочу быть хозяйкой в этом доме, а это означает, что я сама решаю, кому здесь работать, а кому нет! - делаю паузу и продолжаю с жаром: - Или меня просто здесь не будет.

Юсупов вновь хмурится и оценивает мой воинственный вид. Я же готовлюсь отстаивать свои права. Я не намерена сдаваться и уступать. Ни ему, ни кому бы то ни было...

— А Альбина тебе чем не угодила, ей я вроде не звони... - спрашивает игриво, и в глазах что-то вспыхивает.

Я сжимаю губы и отвечаю едко:

— Неужели ты не хочешь, чтобы я выкидывала из дома твою любовницу?!

Эти слова сами слетают с моих губ, я просто контроль теряю. ярость застилает взор, и я хочу расцарапать Игнату лицо за то, что до сих пор чувствую. я не остыла.. в моей крови бурлит ярость и боль.. ненависть.

И мне больно! Больно от понимания, что я могу вот так вот встретиться лицом к лицу с Другой, с той, которая ему постель греет. И я не понимаю: имея эту девку, зачем он меня притащил в этот дом?!

Зачем?!

Чтобы унизить? Оскорбить?! Чтобы мне было больно?!

И я злюсь на себя, потому что мне, действительно, больно от одной мысли, что он мог спать с

Альбиночкой...

Только вот Юсупов от моих слов выглядит обескураженным. Он даже делает движение головой, будто пытаясь понять, верно ли он расслышал, в доказательство чего даже спрашивает:

— Мою.. Кого?!

Магнат приподнимает удивленно брови. Замолкает. Вглядывается в мои глаза. Мы замираем.

Не знаю, сколько длятся наши гляделки, но, как только я хочу отвернуться и вообще убежать с этого чертового балкона, Игнат неожиданно для меня подается вперед, проводит какой-то маневр и ставит руки на перила. По обе стороны от меня.

Оказываюсь в ловушке, в западне, где мощный мужчина нависает надо мной, а я упираюсь спиной в бортик, его обе руки слишком близко...

Сглатываю. Понимаю, что не могу скрыться от его внимательного взгляда, от него самого, ощущаю знакомый запах его оглушительного парфюма, когда мужчина наклоняется и выдыхает мне в лицо:

— Ты меня сейчас ревнуешь, Юля?!

И смотрит так, будто взглядом имеет.

Слишком все знакомо, будоражит, но я собираю всю волю в кулак и поднимаю высоко подбородок, пытаюсь казаться гораздо сильнее, чем я есть на самом деле.

— Какое самомнение, господин олигарх, - растягиваю губы в едкой улыбке, — но, увы, мимо. Я

просто не хочу быть в роли тупой курицы, которую в собственном доме ни в грош не ставят. Раз уж ты предлагаешь мне играть роль, так, будь любезен, сделай так, чтобы люди, окружающие меня, уважали, или дай мне хотя бы возможность выбрать тех, кого я хочу рядом видеть, раз уж тебя мне все равно не удастся убрать из своей жизни и придется потерпеть немного, пока ты не выполнишь очередные условие. Ведь у тебя все на контракте, так, Игнат?!

Юсупов сверлит меня взглядом еще мгновение, а затем резко убирает руки, дает мне возможность для маневра. Быстро пользуюсь этим послаблением и делаю несколько шагов, добавляю дистанции, а мой муж смотрит вдаль, не на меня.

Молчание длится, но потом он спокойно мне отвечает:

— В доме ты хозяйка. Все полномочия по найму и увольнению персонала у тебя есть.

Сухо. Четко. По существу. И нет больше того горячего мужчины из прошлого, который меня только что прижимал к перилам.

А меня отчего-то разочарование берет. Какое-то странное. Неестественное. Будто бы я хотела, чтобы тот Игнат вернулся.

Но.. Это всего лишь маска. Очередная. Одна из…

Пора бы уже знать, что за личиной влиятельного бизнесмена скрывается опасный игрок, который привык ломать и уничтожать.

— То есть я могу уволить Софью Михайловну и Альбину? — уточняю для себя, всматриваюсь до боли в глазах в профиль Игната.

Хочется увидеть его реакцию, мимику, но мой старый-новый муж лишь пожимает плечами, дает понять, что ему глубоко наплевать, и подтверждает мою догадку словами:

— Кого хочешь. Я передал полномочия, которые ты хотела. Решать тебе. Только в доме должен быть определенный, привычный мне распорядок и уклад, сотрудники и персонал должны справляться со своими обязанностями. Терпеть склоки и неточности я не намерен. Для этого у меня слишком мало времени. Хочешь взять бразды правления в свои руки — не вопрос. Но с полномочиями, которые взваливаешь на себя, нужно уметь справляться, Юля. Это правило работает как в большом бизнесе, так и в повседневной жизни.

— Звучит в духе Юсупова. Только я не понимаю, к чему ты клонишь и что все это значит…

— пытаюсь пошутить, чтобы снизить градус напряжения, которое буквально звенит в каждом нерве моего тела.

Игнат резко разворачивается на каблуках и упирает в меня свои яркие глаза. Они в ночи выглядят как-то по-особому пугающе.

Между нами словно электрический ток мигает, и кажется, что только притронься, и рванет, поэтому я делаю еще один шаг назад, увеличиваю дистанцию, потому что кажется, что сейчас

Игнат скинет личину интеллигентного мужчины и покажет свою варварскую суть.

Я чувствую его желание. Правда, пока не понимаю, чего именно он хочет: вновь заявить права на мое тело или же уничтожить, чтобы глаза не мозолила.

— А это значит, дорогая моя, что, как моя жена, ты берешь ответственность, Юлия, за выполнение всего вышеперечисленного. Можешь поувольнять хоть весь персонал, но утром завтрак должен быть готов и быт налажен.

Та небрежность, с которой Игнат разрешает мне организовать быт, говорит о том, что если

Альбиночка и грела его постель, то этому бессердечному мужчине глубоко на нее наплевать.

Хотя…

Сейчас, когда смотрю на миллиардера, понимаю, что у него есть четкие рамки и градация. Думаю, прислуга —