Без права на отказ - Татьяна Минаева

Улыбнувшись, провел пальцем по моей щеке, убирая слезинку.

— Поехали домой.

— А как же собрание после прокатов?

— Ну, тебе несладко пришлось, — усмехнулся он, кладя руку на мое бедро и поглаживая его. — Нужно принять срочные меры. Ты всем показала, как ты феерично можешь летать с прыжков, этого достаточно для тебя на сегодня.

Домой мы вернулись около шести вечера. По пути Олег завез меня в больницу, где мне сделали рентген и МРТ, чтобы удостовериться, что шлепнулась я без особых последствий. Так оно и оказалось: доктор не нашел ничего страшного. Порекомендовал мазь от ушибов вкупе с парой дней отдыха, и Олег заверил его, что я добросовестно исполню все полученные предписания.

Стоило нам войти в прихожую и раздеться, Олег вдруг прижал меня спиной к себе и шумно вдохнул.

— Что ты делаешь? — сипло спросила я, почувствовав, как рука его накрыла мою грудь.

— Знаешь, что меня в тебе привлекло? — задал он вопрос, начиная расстегивать пуговичку на моих джинсах.

— Что? — плохо владея собой, все же поинтересовалась я.

— Ты чокнутая, Яна! — засмеялся он и развернул меня к себе. — Помнишь чемпионат России?

Я мотнула головой.

— Ты на тренировке перед произвольной программой так смачно приложилась об борт, когда исполняла каскад. А потом громко выругалась, мотнула своей гривой и снова пошла на каскад. Упрямая.

Вновь его голос обволакивал меня, превращал в податливый воск. Его горячие ладони блуждали по моему телу, и это сводило меня с ума до такой степени, что я едва не мурлыкала от удовольствия. Что он говорит? Упала и выругалась?!

— Я тогда будто бы впервые увидел тебя, эдакая рыжая бестия. Такое чудо должен был увидеть весь мир фигурного катания. Я не могу позволить, чтобы этого не случилось. Поэтому мы с тобой поедем и на главные старты, и на Олимпиаду. Потому что ты чудесная, Яна Абрамова, — прошептал мне в губы, а в следующий момент уже целовал меня, опешившую от его неожиданных, совершенно ему не свойственных слов.

— Олег…

— Все потом, Яна, — выдохнул он и подхватил меня под ягодицами.

Я чуть поморщилась — бедро все еще давало о себе знать, но уже через секунду обняла его за шею и улыбнулась.

В спальне Олег бросил меня на постель и навис сверху. Я выдохнула и тут же снова подалась к нему. Стянула с него свитер и провела ладонями по его широкой, покрытой порослью тёмных курчавых волос груди. Глаза его вспыхнули желанием, и вспышка эта отозвалась внутри меня волнительной дрожью. Олег резко дёрнул вниз молнию моей толстовки, а после, не снимая её, задрал футболку и обнажил грудь. Его большая, тяжёлая ладонь накрыла одно полушарие, и по телу моему пробежали мурашки. Одно только это прикосновение вызвало у меня нетерпеливый стон, а когда он склонился и принялся ласкать языком второй сосок, я и вовсе изогнулась от желания быть ещё ближе к нему. Запустила пальцы в его густые чёрные волосы и прижала к себе. Почувствовала его усмешку.

— Олег! — выдохнула я, понимая, что мне хочется стукнуть его. Во мне всё горит, а он смеётся…

Кажется, он уловил моё желание. Мягко прикусил, втянул сосок в рот и, нашарив застёжку моих джинсов, в одно мгновение справился с ней.

Через минуту и он, и я были уже совершенно голыми. Я даже не поняла, в какой именно момент с меня соскользнули трусики. Только его пальцы, касающиеся моего тела, только его жадные губы…

— А ну-ка, рыжая, — хмыкнул он и заставил меня, встав на колени, упереться ладонями в матрас.

Я едва не задохнулась от откровенности собственной позы. Обернулась к нему, приоткрыла рот, чтобы что-нибудь сказать, и тут же ощутила шлепок по заду. Бедро вновь дало о себе знать, но боль затихла так же быстро, как и появилась. Теперь я чувствовала поцелуи Олега у себя на спине — по лопаткам, ниже по позвоночнику… Дойдя до поясницы, он прихватил кожу зубами.

— Какая же ты вкусная, — рыкнул он и надавил мне на спину, заставляя прогнуться. Я почувствовала его сзади. Твёрдый и большой… Ох, мамочки! Господи, знала бы бабуля…

Но мысли о морально-этической стороне происходящего вылетели из моей головы, стоило Олегу, раздвинув влажные складки моей плоти, проникнуть в меня сразу двумя пальцами.



— Олег, — охнула я и тут же несдержанно застонала.

— Нравится? — прохрипел он, натягивая меня. Вторая его ладонь вновь накрыла мою грудь. Я чувствовала себя вульгарной и развратной, но стыда от этого не испытывала. Напротив, мне было мало. Хотелось большего — всего его: рук, губ, твёрдой мощи в себе. Хотелось резких движений и шлепков влажных тел друг о друга, сплетения языков и запаха секса. Когда я только успела стать такой?! Всего каких-то пару месяцев назад сама мысль о подобном вызывала у меня неловкость, а теперь…

Потерев мой клитор, Олег приставил ко мне головку члена и сделал резкое движение бёдрами. Я всхлипнула. Пальцы его впились в моё уцелевшее бедро, из горла вырвался рык. Мне нравились его стоны, нравилось, как он рычит во время секса. Настоящий хищник. Вот только жертвой его я себя почему-то не ощущала. С первыми же толчками мы поймали ритм друг друга — резкий, порывистый, жадный и нетерпеливый — вперёд-назад, вперёд-назад. Запах секса, звучные удары влажных тел… На лбу у меня выступила испарина, волосы прилипли к коже. С каждым движением узел внутри становился плотнее, а мне хотелось ещё и ещё. Удовольствие, граничащее с болью…

— Какая же ты… — выдохнул Коршунов, вбиваясь в меня со всего маха.

— Какая? — простонала я, подаваясь к нему бёдрами.

— Дикая. — Резкий толчок. — Красивая. — Ещё один. — Дурная…

Счастье Олега, что моё положение не давало мне возможности наградить его парой глубоких царапин. Поняв, о чём я думаю, он издал короткий сдавленный смешок и вогнал в меня член так глубоко, что я вскрикнула в очередной раз. Легонько погладил по ягодицам и прошептал:

— Но в дурости твоей есть особая прелесть, Яна.

Не знаю, стоило ли расценивать это, как комплимент или нет — в тот момент думать я об этом была уже не в состоянии. По телу прокатилась судорога, а потом ещё одна. А еще через пару мгновений меня сотряс оглушительный оргазм. Самый сильный из всех, что я успела испытать за свою недолгую карьеру личной шлюхи собственного тренера. Ох…. Руки мои подогнулись, и я бы упала, если бы Олег не подхватил меня под животом и не удержал. Ещё один толчок…

— О-о-о… О, Боже… — застонала я, понимая, что вслед за первой, меня накрыло второй волной. — Олег…

Зарычав, он втиснул меня в себя, и я почувствовала внутри его горячую пульсацию. Снова застонала. Меня трясло, тело моё походило на голый нерв, груди ныли.

— Да, малыш, — услышала я голос Коршунова у своего уха и закрыла глаза.

Олег помог мне выпрямиться, и я, присев на бедро, откинула голову ему на плечо. Влажно… Он пах мужчиной. Терпкий, вкусный запах, будоражащий мысли, заставляющий нутро сворачиваться пониманием: не отдам. Он мой. Только мой. Потому что именно так и должен пахнуть мой мужчина. Мой. Не отдам. Не хочу отдавать, не могу.