Хаос ворон - Эвелин Флуд

по моему лицу, и я действительно собираюсь насладиться тем, как твое горло будет давиться моим членом, пока я буду трахать твой рот. Я собираюсь накрыть тебя собой и втереться в твою кожу.

Господи. Мое лицо заливает жар, моя киска сжимается от желания.

— А когда ты решишь, что мы закончили, — шепчет он, — я переверну тебя и засуну свой член в твою задницу. Каждая частичка тебя будет моей, и я не собираюсь тратить наше первое время вместе впустую на крошечном гребаном кресле, когда любой может видеть, насколько ты чертовски устала, а твои ребра ноют. И не тогда, когда у нас есть работа, которая обеспечит твою гребаную безопасность.

Мои глаза расширяются, когда я смотрю на него. Принимая этого Дома, этого мужчину, который так сильно отличается от того, кого, как я думала что знаю. — Ты явно много думал об этом.

Он мурлычет в знак согласия, его пальцы все еще играют со мной. — Там также будут свечи.

Моя спина выгибается, когда он слегка щипает. — С-свечи?

— Ммм. Я хочу увидеть, как ты распластываешься передо мной, обнаженная, блестящая, купающаяся в свете свечей. Я хочу увидеть эти прекрасные локоны, разметавшимися по моей подушке, хочу увидеть, как они выглядят после того, как я проведу несколько часов, зарывшись в тебя.

Его пальцы ускоряются, кружа и щелкая по мне, когда я извиваюсь в его хватке. Мои руки взлетают к его запястью, где оно все еще сжимает мое горло. — Дом.

Мой голос почти срывается, когда я прижимаюсь к нему, и он издает глубокий горловой стон, наблюдая за мной. — Оседлай мои гребаные пальцы, Кэт. Дай мне хоть немного увидеть то, чего я так чертовски долго ждал.

Я не совсем понимаю, как мы к этому пришли. От меня сверху, контролирующей его, до его пальцев, скользящих вниз, чтобы погрузиться в меня, его руки, сжимающей мое горло, когда он распластывается подо мной с твердым, как скала, членом и дерзкой, но чертовски сексуальной ухмылкой на лице.

— Вот и все, — выдыхает он, когда мои бедра ускоряются. — Покажи мне, какая ты хорошая девочка, когда следуешь указаниям, Катарина.

У меня нет склонности к похвале.

Или я так думала.

А, может быть, я гребаная лгунья.

Потому что когда эти слова исходят от него?

Я горю.

Его рука убирается с моего горла, скользит вокруг, чтобы схватить меня сзади за шею. Он отводит ее назад, обнажая чувствительную кожу и касаясь ее зубами. Мои глаза закрываются в экстазе.

— Покажи мне, какой хорошей девочкой ты будешь, — урчит он у моей кожи, — когда я прижму тебя к себе и буду трахать, пока ты не кончишь на мой член, детка.

Его пробормотанные слова исторгают из меня оргазм, как гребаный ускоряющийся поезд, пробегая рябью по позвоночнику и заставляя мою киску сжимать пальцы Дома, как будто я могу постоянно удерживать его внутри себя, когда я запрокидываю голову в задыхающемся крике. Он не прекращает двигаться, его пальцы изгибаются и поглаживают меня внутри, когда он повторяет свои движения на моей шее.

— Чертовски красивая, — бормочет он, и моя киска пульсирует вокруг него в ответ. — И к тому же такая чертовски послушная.

Я падаю на него, бескостная и мягкая, прижимаюсь лбом к его плечу и пытаюсь восстановить хотя бы малую толику равновесия, которое Доменико Росси только что вырвал у меня. — Отвали.

От его смеха сотрясается моя грудь, а его рука обхватывает мой затылок. Он гладит меня по волосам, успокаивая мягкими, нежными прикосновениями. Как будто это его право — доставлять мне удовольствия и заботиться обо мне потом.

Как будто иерархии между нами нет.… ее не существует здесь, в этом пространстве.

И да поможет мне бог.… Думаю, мне нравится эта его сторона.

Думаю, мне это очень нравится.

— Ты испортишь мой гребаный имидж, — лениво бормочу я, и он поворачивает голову, чтобы прижаться губами к моему лбу.

Он сдвигает нас, и мои глаза распахиваются, когда он встает. — Куда?

— В спальню, — бормочет он. — Ты не выспалась. Так что вздремни, а потом будем планировать.

Я раздумываю, стоит ли спорить с ним, но такое чувство, будто мои глаза придавили камнями, когда он входит в мою спальню и откидывает одеяло. — Разбуди меня перед столовой.

Мне нужно вернуться к нашей рутине.

К тому, чего от меня ожидают. Что требуется.

Нужно увидеть остальных моих Ворон.

Чтобы напомнить им всем, что я все еще здесь.

Лучиано

Доменико поднимает брови, когда я прохожу мимо него, когда он открывает входную дверь. В руке он сжимает телефон. — Морелли, заходи. Чувствуй себя как дома.

— Очень любезно с твоей стороны. — Обходя его, я ставлю пакет, который принес с собой, на кухонный стол Катарины и оглядываюсь. — Она здесь?

Он кивает головой в сторону ее спальни. — Спит. Надеюсь. Она попросила меня разбудить ее, чтобы пойти в столовую, но я решил, что лучше дать ей немного отдохнуть.

Я ловлю его взгляд на пакете. — Согласен. К счастью, по крайней мере, один из нас умеет готовить.

Он фыркает, но снова опускает взгляд, когда его телефон начинает вибрировать. — Вообще-то, мне нужно пойти и перекинуться парой слов с кое-кем из младших солдат. Очевидно, они подрались с кем-то из компании Фаско.

Когда он колеблется, я пожимаю плечами. — У меня особо нет дел. Я могу остаться здесь.

Не совсем так. У меня много дел, требующих внимания. Но нигде больше я не хочу быть, кроме как здесь.

Мой тон беспечный, но Росси на это не купился. — Я так и подумал, раз ты принес свое дерьмо для готовки.

Я приподнимаю плечо. — Просто хотел убедиться, что она поест. Я оставлю тебе тарелку.

И я хотел проверить, как она. Моя маленькая ворона прошла через гребаный ад за последние несколько недель.

Росси бросает на меня оценивающий взгляд. — Ей может быть некомфортно находиться с тобой здесь, пока она спит.

Я поворачиваюсь к пакету. — Ей было достаточно комфортно, когда я уткнулся лицом в ее киску прошлой ночью. Почти уверен, что она приспособится.

Когда он продолжает стоять там, я вздыхаю. — Если это сработает, тебе нужно привыкнуть к тому, что мы здесь.

— Я беспокоюсь не о себе, — бормочет он. — И… у нас есть работа. Я имею в виду Кэт и меня.

Ах. Напоминание о том, что, что бы между нами ни происходило, все еще есть… границы. Я Морелли. Они Корво.

Кивнув, я складываю руки на груди. — Все в порядке. Я покормлю