Правила случайных соседей - Эвелин Грин

ей было удобно, расстелила на паркете старый, заляпанный красками коврик и выставила в ряд тюбики с масляными красками и флаконы с разбавителем.

Резкий, специфический запах льняного масла и пинена поплыл по квартире, смешиваясь с ароматом дорогого кофе. Раньше, в коммуналке, этот запах всегда был предвестником скандала. Марк морщился, открывал все форточки и демонстративно кашлял. Лера на секунду замерла с кистью в руке, по привычке ожидая недовольного вздоха за спиной, но вокруг была только тишина и много свободного воздуха.

Она включила негромкую музыку, выдавила на палитру кадмий и ультрамарин и полностью погрузилась в работу.

Стерильный гостиничный номер блокировал ее фантазию, но здесь, под самой крышей, среди полупустых коробок и белых стен, вдохновение вернулось с невероятной силой. Эскиз для обложки современного любовного романа, который так туго шел последние дни, вдруг начал оживать. Лера переносила на холст не просто фигуры парня и девушки — она переносила туда те эмоции, которые переполняли ее саму. Тепло доверия, искру страсти и то самое чувство, когда ты находишь свой дом в другом человеке.

Время перестало существовать. Она не заметила, как за окном сгустились сумерки, как по стеклу забарабанил мелкий дождь.

Щелчок дверного замка вырвал ее из транса.

Лера вздрогнула, моргнула, возвращаясь в реальность, и потерла уставшие глаза тыльной стороной запястья, неизбежно оставив на скуле мазок синей краски.

Марк вошел в гостиную. На нем было темное пальто, на плечах блестели капли дождя. В одной руке он держал свой кожаный портфель, в другой — бумажный пакет из их любимого итальянского ресторана.

Он остановился на пороге комнаты и втянул носом воздух. Лера рефлекторно сжалась.

— Прости, я забыла открыть окно на проветривание, — виновато начала она, откладывая палитру. — Сейчас всё выветрится, я просто... увлеклась.

Марк поставил пакет и портфель на пол, медленно снял пальто, перебросив его через спинку стула, и подошел к ней. Он не стал открывать окно. Вместо этого он встал у нее за спиной, положив теплые, тяжелые руки на ее плечи, и посмотрел на холст.

— Пахнет домом, — вдруг тихо сказал он.

Лера удивленно обернулась. В его глазах не было ни капли раздражения. Только глубокая усталость после тяжелого дежурства и что-то еще — мягкое, теплое, от чего у нее перехватило дыхание.

— Серьезно? Тебя больше не раздражает запах пинена? — недоверчиво спросила она.

— Меня раздражало то, что я не мог контролировать свою жизнь. А этот запах... — Марк чуть сжал пальцы на ее плечах. — Сегодня в операционной, когда всё шло не по плану, я поймал себя на мысли, что хочу поскорее вернуться в квартиру, где пахнет масляными красками и где меня ждешь ты.

Он перевел взгляд на картину. На холсте, в лучах летнего закатного солнца, двое влюбленных смотрели друг на друга так, словно весь остальной мир перестал существовать.

— Анатомия всё еще хромает, — с легкой, дразнящей улыбкой произнес Марк, наклоняясь и целуя ее в перепачканную краской щеку. — Но эмоции... Эмоции ты передала идеально. Это очень красиво, Лера.

Она отложила кисть, развернулась и уткнулась лицом в его рубашку, пахнущую дождем и свежестью. В этот момент, стоя в пятне света от единственного торшера, среди запахов еды, растворителя и мужского парфюма, Лера поняла, что этот день был самым счастливым в ее жизни. И впереди их было еще очень много.

Глава 33. Анатомия кинокритики

К пятнице огромный изумрудный диван — личная гордость и главная победа Леры в мебельной войне — прошел все стадии тестирования. На нем уже успели поваляться с книгой, случайно пролить (и чудом оттереть) каплю кофе, а теперь настало время первого официального киновечера.

Лера закончила работу над обложкой ровно в пять. Она отправила финальный файл заказчику, вымыла кисти и с чувством выполненного долга закрыла ноутбук. Вечер обещал быть ленивым, теплым и абсолютно домашним.

Когда Марк вернулся с дежурства, в квартире пахло запеченной курицей с розмарином, а на дубовом столе красовались два бокала и бутылка красного сухого.

— Выглядит так, словно мы собираемся праздновать успешную сдачу проекта, — Марк повесил пиджак, ослабил галстук и, подойдя сзади, обнял Леру, которая как раз доставала из духовки противень.

— Именно это мы и будем праздновать. Заказчик в восторге, правки минимальные. Так что сегодня, доктор Лебедев, вы в моем полном распоряжении. Я даже выбрала фильм.

Перебравшись на диван, они забрались в него с ногами, укрывшись одним из пушистых пледов. Лера поставила ноутбук на журнальный столик и нажала на «play». На экране замелькали кадры популярной медицинской драмы.

— Только не говори, что ты решила заставить хирурга смотреть сериал про хирургов после 14-часовой смены, — со стоном произнес Марк, отпивая вино.

— Это классика! И там очень красивая любовная линия, — возмутилась Лера, устраиваясь удобнее на его плече. — Просто расслабься и наслаждайся сюжетом.

Первые пятнадцать минут прошли в мирной тишине. Марк честно пытался абстрагироваться от происходящего на экране, сосредоточившись на тепле Лериного тела и терпком вкусе вина. Но когда главный герой сериала, драматично сдвинув брови, начал реанимацию пациента, профессиональная выдержка дала сбой.

— Дефибриллятор на асистолию? — фыркнул Марк, чуть не поперхнувшись. — Серьезно? У него на мониторе прямая линия! Они сейчас просто поджарят беднягу. Кто писал им сценарий?

— Марк! — Лера пихнула его локтем в бок. — Это метафора напряжения. Посмотри, как он страдает, это же его бывшая невеста на столе!

— Если он продолжит в том же духе, она останется бывшей навсегда, — невозмутимо парировал Марк. — А вот этот парень с зажимом... он вообще понимает, что держит его задом наперед? Это не пинцет для бровей.

Лера поставила фильм на паузу и развернулась к Марку, грозно уперев руки в бока.

— Ты невыносим. Я пытаюсь показать тебе красивую историю о том, как любовь побеждает смерть, а ты считаешь ошибки в постановке капельницы.

— Я просто за реализм, — Марк усмехнулся, глядя на ее раскрасневшееся от возмущения лицо. Он отставил свой бокал на столик, затем мягко забрал бокал из рук Леры и поставил рядом. — Знаешь, в чем проблема всех этих фильмов?

— В том, что их снимают не по твоим медицинским справочникам?

— В том, что настоящая драма и настоящая любовь не требуют пафосных монологов под звуки кардиомонитора.

Он притянул ее к себе, зарываясь пальцами в ее волосы. В полумраке гостиной, освещаемой только экраном замершего ноутбука и уличными фонарями, его глаза казались невероятно глубокими.

— Настоящая любовь — это когда ты просыпаешься посреди ночи от того, что кто-то стянул с тебя одеяло, и вместо того, чтобы злиться, просто