Целуй меня в ответ - Сара М. Андерсон

– Ты и в самом деле заказал все четыре ресторана? Не могу решить: то ли это самая параноидальная идея, то ли самая блестящая.

Мэтью улыбнулся и погладил пальцами ее щеку.

– Осторожность никогда не помешает.

Уитни поняла, что он собирается ее поцеловать. Здесь, при всех. Уж ей-то лучше всех было известно, какая это плохая идея. Но у нее не было сил остановить Мэтью. Что-то в этом мужчине лишало ее здравого смысла.

Подошедшая официантка спасла положение:

– Ваш заказ, мистер Боумант.

– Спасибо. А в пятницу вечером приват-зал тоже будет в нашем распоряжении?

– Да.

Мэтью взял упакованный обед и сказал:

– Поехали. Я живу тут неподалеку.

По дороге Мэтью размышлял о том, что везет Уитни к себе. Он не часто приводил женщин в свою квартиру, потому что парочка свиданий закончилась тем, что девицы после вовсю расписывали их журналистам в платных интервью.

Уитни так не поступит. Во-первых, он не собирается оставлять ее у себя на ночь, как бы этого ни хотелось. А во-вторых, кажется, пока никто так и не узнал его в мужчине, сидевшем в бистро вместе с Уитни Уайлдз. Надо же! В это просто не верилось: ведь он постоянно на виду, общается с прессой, все знают, что он – один из Боумантов. И все-таки это небольшая отсрочка, которой непременно нужно воспользоваться.

Заведя Уитни в лифт, Мэтью тут же прижал ее к стенке и жадно поцеловал. В конце концов, обед может и подождать.

Она застонала, и Мэтью сразу возбудился. Желание было всепоглощающим.

– О, Мэтью, – прошептала она ему в щеку.

Да, обед подождет.

Лифт, доехав до самого верха, распахнул двери. Мэтью завел гостью в свой пентхаус и повлек ее в сторону спальни, но Уитни изумленно замерла:

– Ух ты! Здесь так… идеально.

– Спасибо. – Он поставил сумку с едой на стол и подошел к гостье, которая рассматривала стену, увешанную снимками его бывших любовниц. Филипп называл ее «стеной достижений». Все эти женщины не искали возможности войти в семью Боумант или устроить скандал, а потому были безопасны с точки зрения Мэтью. А Уитни уже внесла в его жизнь сумятицу, но ему это нравилось и хотелось еще. Хотелось обладать этой женщиной.

Поднявшись на цыпочки, Уитни уставилась на большую фотографию в раме, висящую в центре.

– Ведь это же… Это свадебное фото.

Мэтью напряженным голосом ответил:

– Да, это свадьба моих родителей.

– Но ведь это же ты на снимке, верно? А мальчишка, рядом с которым ты стоишь, – это Филипп. А вот это – Чедвик?

– Верно.

– Но тут тебе уже лет пять или около того!

Воцарилось напряженное молчание. Наверное, Уитни в своих расспросах зашла слишком далеко, но ей было наплевать. Она всматривалась в фотографию.

Жених – Хардвик Боумант, одетый в красивый фрак, стоял рядом с рыжеволосой женщиной в пышном платье, украшенном стразами и жемчугом. Вместе с новобрачными на фото были три мальчика в одинаковых фраках. Рука Хардвика лежала на плече Чедвика. Рядом с Чедвиком стоял светловолосый мальчик помладше с проказливой улыбкой. А перед невестой стоял маленький Мэтью. Положив руку ему на плечо, она ослепительно улыбалась в объектив, но у Мэтью было такое лицо, словно его укололи булавкой.

Он спросил:

– Разве ты не знала, что я родился не Боумантом?

Уитни повернулась к нему:

– Как? Что это значит?

– Филипп всего на шесть месяцев старше меня.

– Правда?

Мэтью подошел, обнял ее за талию. Уитни прижалась к его плечу, наслаждаясь его прикосновением.

– В те дни разразился огромный скандал – даже по меркам Боумантов. Моя мать стала любовницей Хардвика, когда тот еще был женат на Элизе, матери Филиппа и Чедвика. Четыре года она отказывалась дать мужу развод. Поэтому я родился Мэтью Биллингсом.

– Так ты не рос со своим отцом?

– До пяти лет он не жил с нами. Когда Элиза узнала обо мне, она развелась с Хардвиком. Тот добился опеки над Чедвиком и Филиппом, женился на моей матери и перевез нас в фамильный особняк Боумантов.

– Но мне показалось, что вы с Филиппом так близки. Вы ведь вместе готовите его свадьбу. Вот я и подумала…

– Что мы выросли вместе? Нет. – Мэтью невесело рассмеялся. – До сих пор помню, как мама говорила мне: «У тебя есть папа, и он тебя любит. А еще – братья, с которыми ты будешь играть. Поэтому не нужно плакать из-за переезда в новый дом. Все будет прекрасно. Просто… идеально».

Судя по тону, которым он это сказал, было ясно, что все пошло совсем не так, как обещала мать.

– И что случилось?

Мэтью фыркнул:

– А как ты думаешь? Чедвик ненавидел меня до глубины души. Филипп иногда неплохо ко мне относился, потому что и сам страдал от одиночества. Иногда оба брата сговаривались против меня, потому что я не был настоящим Боумантом. К тому же моя мать вскоре после свадьбы забеременела Фрэнсис и Байроном. Когда те родились, разумеется, сразу получили фамилию отца.

Мэтью вздохнул. А про него Хардвик просто забыл. У отца было столько жен, детей и любовниц, что он просто не помнил их точное количество.

– Так как же так оказалось, что теперь именно ты присматриваешь за всей семьей?

– Я должен был доказать, что я – ее часть, настоящий, законный Боумант, а не Биллингс.

Он обнял Уитни обеими руками и коснулся губами ее затылка. Но она, чувствуя, что вот-вот найдет ключ к отгадке, не позволила отвлечь себя поцелуем.

– И как ты этого добился?

Сильные, теплые руки Мэтью привлекли ее к нему на грудь, и на мгновение Уитни показалось, что сейчас он прижмет ее к стене и снова заставит выкрикивать его имя, лишь бы отвлечь ее от расспросов.

Но он ответил:

– Я во всем копировал Чедвика. Как и он, учился в школе на отлично, закончил тот же колледж, тоже получил степень магистра управления бизнесом, тоже работал на семейной пивоварне. Чедвик был и остается идеальным Боумантом. Я думал… Сейчас это глупо звучит, но тогда мне казалось, что, если я тоже стану идеальным Боумантом, мама перестанет плакать в своей спальне, и мы станем счастливой семьей.

– И у тебя получилось? – спросила Уитни, хотя и сама знала ответ.

– Не совсем. – Он крепче ее обнял, и она ближе прильнула к нему, словно давая понять, что она вовсе не требует от него быть идеальным. – Когда Фрэнсис и Байрону исполнилось по четыре года, мои родители развелись. Мама пыталась получить над нами опеку, но Боумант со своими деньгами и безжалостными адвокатами, конечно, победил в суде. Мне тогда было десять.