Капли магии - Бронислава Антоновна Вонсович

посещение всех наших разрывов. Пожизненное, без права передачи другому лицу. Используйте эту возможность по максимуму. Запрошенный комплект защиты вы тоже получите. Взамен я прошу подписать отказ от претензий к нам по этому инциденту.

Стало понятно, что с договором что-то нечисто. Сорокин явно ничего не расскажет, пусть я формально и относилась к другому лагерю, но информация была закрытой от таких, как я, и для меня исключения не сделают. Единственный неопределённый пункт в договоре — с курсами, но не может же Белицкий вкладывать в меня сейчас кучу денег, чтобы меня там попросту убили? Значит, что-то ещё. Приеду домой — перечитаю ещё раз.

— Остаются претензии к Кравчуку.

— Доверьте заняться этим нам, — предложил Сорокин. — Ваш процент мы переведём на указанную вами карту. И сумма точно будет выше, чем если бы вы этим занимались самостоятельно.

— Хорошо, — коротко согласилась я.

Из-за такого очень человеческого отношения со стороны старшего Сорокина я чувствовала небольшую вину за подставу. Конечно, Денис действительно увлёкся и пропустил покушение, а Кравчука я в некотором роде спровоцировала на удар. Если бы я не захотела, ничего бы не случилось. Но увы, из вариантов — только так или потом приходить сюда же тайно, на чём я могла погореть. Так подкачаться показалось более безопасно.

Сорокин распорядился, и вскоре передо мной лежал новенький комплект одежды, ботинки, защитный артефакт (качеством получше, чем нам выдавали на экскурсию) и заламинированный пропуск во все сорокинские разрывы с отпечатком моей ауры, заверенной самим Сорокиным. Выглядело красиво: оттиск Сорокина переливался голограммой птицы, приготовившейся к взлёту.

Артефакт был не мещеряковский — скорее всего, собственного изготовления Сорокиных. И хоть выглядел он не столь пафосно, как мещеряковские, должен был выдержать хорошую нагрузку. Осталось только его зарядить — энергия в нём плескалась на донышке. Всего несколько капель. Это проблемой не станет, потихоньку заряжу под завязку.

Группа появилась минут через десять после подписания мной документа. Моего исчезновения так никто и не заметил, иначе не выходили бы из разрыва с такими счастливыми лицами.

Кравчук заметил меня почти сразу, и довольство с его физиономии сменилось на ужас. Это лучше всяких слов доказывало его замешанность. Сорокин лишь мельком на него глянул и подозвал внука. Тот подошёл, сияя улыбкой. И Косолапов наконец сообразил, что что-то случилось. Он побелел и ухватился за область сердца. Раньше надо было хвататься.

— Погулял? — спросил дед с обманчивой мягкостью.

— Проблем не было. Вообще. До группы никто не добрался, — бодро ответил внук, посматривая на меня с интересом. И ведь не щёлкнуло у него ничего в голове. Щёлкать, видимо, нечему.

— Тогда как ты объяснишь, что девушка, уходившая с твоей группой, внезапно оказалась в сотах, с трудом выбралась и была вынуждена возвращаться в одиночку?

— Э-э-э… — протянул младший Сорокин и обернулся за поддержкой к Косолапову. — Андрей Осипович, подойдите, пожалуйста. Это в зоне вашей ответственности.

— Андрей Осипович своё получит. Не думаю, что столь безответственного учителя оставят на прежнем месте работы, — не удостоив подошедшего Косолапова взгляда, продолжил старший Сорокин. — Вас было четверо сопровождающих на группу. Вы одного человека потеряли и не заметили. Девушке повезло, она выбралась. А если бы погибла?

— Подумаешь, никто бы не расстроился, — фыркнула Султанова, подслушивающая разговор.

— Это из-за флирта с такими дурами ты плюёшь на репутацию рода? Я бы ещё понял, если бы ты отвлёкся на девушку умную и красивую.

Оскорблённо дёрнулся не только Сорокин-младший, но и Султанова.

— На твоих глазах провернули операцию по дискредитации рода, — безжалостно продолжил Сорокин. — Двое отвлекали, один убивал. Если бы у них получилось, обвинили бы нас. Мещеряковы бы такой возможности не упустили. Они и организовали наверняка. Эта троица из родов под Мещеряковыми.

Хм, а ведь с этой точки зрения я не рассматривала, была уверена, что в подобном бизнесе потери клиентов — дело обычное. Конечно, я теряться не собиралась, но я же не одна сюда ходила.

— Это неправда! — выкрикнула Лидка. — Она всё выдумала. Она вообще постоянно врёт! Никто её не толкал. Сама спрыгнула.

— Из желания порадовать единокровную сестру? — скептически спросил Сорокин.

— Знаешь, Лидия, это уже перебор, — неожиданно влезла в разговор Перминова. — Вам тогда удалось вывернуться, хотя дело мутное было, но вы убедили, что фейк, а Аня на вас нажилась. Но теперь я понимаю, что это ни черта не фейк, а мы учимся в одном классе с настоящими убийцами. Ваша четвёрка — подонки. Самые настоящие подонки.

— Милана, я здесь ни при чём, — возмутился Емельянцев, выглядевший образцом оскорблённой добродетели. — Я и тогда не участвовал. А сегодня я даже не видел, когда всё случилось.

— Не поверю, что ты не заметил, когда Аня пропала. Думаешь, никто не знает, что ты к ней подкатывал? Вас видели.

Емельянцев заметно покраснел. И ведь наблюдали наверняка за ним, не за мной. Я персона куда менее интересная для наших сплетниц.

— Я всего лишь расспрашивал её про занятия танцами.

— Ах ты сволочь двуличная! — вызверилась на него Лидка. — Мы-то думали, почему ты от нас откололся, а ты вон оно что. На две стороны сыграть решил. Ну ничего. За предательство ответишь.

— Учащиеся, прошу вас вести себя достойно, — проблеял Косолапов.

Его проигнорировали вообще все, а Сорокин сказал Лидке:

— Сначала придётся ответить вам, барышня, о чём мы ещё поговорим с вашим отцом. Но первыми на очереди, конечно, семья исполнителей.

Кравчук заистерил, требовал немедленно выдать ему его вещи, чтобы он мог связаться с родными. Возможность такую ему дали, но это ничего не изменило. Потому что Сорокины высоко оценили свой репутационный ущерб и отжали у Кравчуков не только деньги, но и контору, занимающуюся транспортными перевозками. Что получили с остальных «участников заговора против Сорокиных», я не узнала, потому что меня отвезли домой. Не в общем автобусе, а в комфортабельном автомобиле, увы, не класса маголёт, но тоже очень и очень достойном.

В целом мне Сорокин-старший понравился: слабину не даёт, но и не жестит. Случившееся вывернул к пользе рода и так, что на них у меня не останется никаких обид, даже если на счёт мне больше ничего не капнет. Но я очень удивлюсь, если он забудет про своё обещание и не переведёт мне ничего. Он чем-то напомнил моего деда, а у того слово всегда подтверждалось