Разрушение, которого ты желаешь - Трейси Лоррейн

внутрь, если я не сделаю, как он сказал.

— Лу, тебе не нужно...

— Позволь мне сделать это, Пи. Пожалуйста. — Его глаза умоляют меня, и как бы мне ни хотелось сказать «нет», я понимаю, что сейчас не в состоянии вести машину самостоятельно.

— Но моя машина...

— Я позвоню Леону и парням, чтобы они все уладили.

Сдавшись, я киваю, измотанная и слишком сосредоточенная на том, чтобы добраться до Атланты, а не заботиться об этом. Усаживаюсь на пассажирское сиденье и позволяю ему закрыть за мной дверь.

Я наблюдаю за ним, чувствуя полное оцепенение, когда парень достает свой телефон и несколько минут тычет на экран.

Я жду с замиранием сердца, и мое нетерпение растет с каждой секундой.

К тому моменту когда Лука открывает дверь, я уже совершенно абстрагировалась.

— Рейс из Орландо через два часа. Мне удалось найти для нас места.

Мой взгляд по-прежнему прикован к мусорному баку на другой стороне парковки, а его слова не доходят до меня.

— Пейтон, — тихо говорит он, беря меня за руку, лежащую у меня на колене. — Ты меня слышала? Мы улетаем в Атланту через два часа.

В оцепенении я поворачиваюсь к нему.

— Через два часа?

— Да. Я забронировал нам места.

— Ты... ты летишь в Атланту?

Он переплетает свои пальцы с моими и осторожно тянет меня к себе, чтобы прижаться губами к моему лбу.

— Да, детка. Я не позволю тебе сделать это одной.

Я киваю, не в силах подобрать слова.

Через секунду он отпускает меня и заводит двигатель.

Мы оказываемся возле дома тети Фи всего через несколько минут. Лука останавливается перед домом, но не решается заглушить двигатель.

Я смотрю на него и вижу, что он нахмурил брови, глядя на дом.

— Кайдена нет дома, — говорю я, зная, что сегодня днем он в детском саду. — Зато есть тетя Фи, — добавляю я, видя, что ее машина стоит на подъездной дорожке.

Нажав кнопку на приборной панели, он выключает машину и распахивает свою дверь.

— Дело не во мне, — бормочет он, вылезая из машины.

Парень открывает мою дверь, прежде чем я успеваю собрать свои вещи, и тянется к моей сумочке.

— Пойдем. У нас не так много времени.

— Хорошо.

Положив руку мне на поясницу, он ведет меня к дому.

— Пейтон, ты уже до... — Тетя Фи замолкает, когда замечает Луку, стоящего позади меня, но быстро возвращает взгляд ко мне. — Что случилось?

— Либби. Она в больнице в Атланте.

— О, боже, почему?

— Передозировка.

— Черт.

— Я отвезу ее в Атланту. У нас забронированы билеты, вылет через два часа.

— В Атланту? — спрашивает тетя Фи, на ее лице отражается беспокойство.

— Да, — отвечаю я.

Она переводит взгляд с меня на Луку, явно сдерживаясь, чтобы не сказать то, что на самом деле хочет.

— Почему бы тебе не пойти и не собрать вещи? — предлагает Лука, разрывая неловкое напряжение, возникшее между нами.

Кивнув, я устремляюсь к лестнице, более чем готовая отправиться в аэропорт, чтобы хотя бы почувствовать, что становлюсь ближе к ней.

За спиной я слышу мягкий голос тети Фи, но не задерживаюсь, чтобы послушать, что она скажет Луке. Сейчас мне все равно. Я просто хочу добраться до сестры.

Я как раз запихиваю леггинсы в дорожную сумку, когда краем глаза замечаю движение. Оглянувшись, вижу, что тетя Фи наблюдает за мной, сложив руки на груди.

— Думаешь, это хорошая идея?

— Сейчас мне все равно. Мне просто нужно туда попасть.

— Но...

— Я знаю, тетя Фи. Поверь мне, я знаю. Но сейчас мой приоритет — Либби, и я приму любую помощь, которую смогу получить.

Она смотрит на меня, в ее глазах ярко светится неодобрение.

— Я не собираюсь прощать его только потому, что он заказал мне билет. Для этого нужно нечто большее.

Судя по тому, как поднимается ее бровь, я не совсем уверена, что она мне верит.

— Я нужна ей, тетя Фи. Если она справится с этим, возможно, это станет для нее тем звоночком, который ей нужен.

Женщина шумно выдыхает. Я знаю, о чем она думает, и, возможно, она права. Может быть, Либби уже не спасти, но я не хочу терять надежду. Она нужна Кайдену. И нужна мне. Наркоманы постоянно выздоравливают, и я не могу потерять надежду, что она может стать одной из них. Я уже слишком много потеряла. И должна верить, что шанс все еще есть.

— Ты должна быть осторожна, — предупреждает она. — Я знаю, что ты все еще любишь его, но...

— Все в порядке? — спрашивает Лука, перекрывая предупреждение тети Фи, когда подходит и встает у нее за спиной.

— Д-да. Тетя Фи просто напоминает мне, что я тебя ненавижу. — Сложив толстовку Элайджи и положив ее поверх остальных вещей, я перекидываю ремень через плечо. — Пойдем.

Я проталкиваюсь мимо них обоих, уже сытая по горло их вмешательством в мою жизнь.

Лука хватает за ремень сумки на моем плече, и я позволяю ему взять ее.

— Я позвоню, когда что-нибудь узнаю, — говорю я тете Фи, пока мы все спускаемся по лестнице.

— Хорошо. Передавай ей привет.

— Будем надеяться, что у меня получится.

— Черт, Пейтон. — Она хватает меня за предплечье, и я поворачиваюсь к ней.

Слезы, блестевшие в ее глазах, не помогают мне держать себя в руках.

— Я в порядке. Все будет хорошо.

Женщина притягивает меня в свои объятия и крепко держит в течение двух секунд, прежде чем отпустить меня и пронзить Луку свирепым взглядом.

— Если причинишь ей боль еще раз, тебе конец. У меня есть пистолет, и мой покойный муж позаботился о том, чтобы я знала, как им пользоваться.

Если бы ситуация не была столь ужасной, я бы, наверное, посмеялся над выражением лица Луки, когда парень побледнел.

— Она шутит. Пойдем.

— Уверена? На твоем месте я бы не хотела проверять это, Данн, — предупреждает она.

— Господи. Пойдем.

— Позвони мне, как только сможешь.

Я соглашаюсь и мчусь к машине Луки. На этот раз не жду, пока он откроет мне дверь, а просто нетерпеливо запрыгиваю на пассажирское сиденье, пока он забрасывает мою сумку в багажник.

Тетя Фи наблюдает за нами из дверного проема, озабоченно сдвинув брови. Я понимаю. Мне не очень хочется лететь в Атланту с Лукой, но если так я доберусь быстрее и безопаснее, то я только за.

— Заскочим ко мне домой, чтобы я мог взять кое-какие вещи, а потом отправимся в аэропорт.

— Хорошо, — говорю я, пристегиваясь и не отрывая взгляда от окна.

— Я просто хочу помочь, Пейтон, — говорит он после того,