Единственный - Эли Хейзелвуд

с ними у меня немного. Я лечила некоторых, в основном детей военных, но когда родители приводили их ко мне, речь обычно шла о чем-то срочном, и дети были напуганы до смерти. Чтобы успокоить их, я выучила один трюк, который всегда срабатывал безотказно: достать предмет у них из-за уха.

На этот раз я «достаю» цветок.

Видимо, этот фокус восхищает здоровых детей так же сильно, как и больных, потому что девочка ахает, пищит и выдает нечто, явно означающее «еще раз!». В этот момент из-за густого куста появляется молодой Альфа. Высокий, симпатичный, с каштановыми волосами и карими глазами.

— Начинаю задаваться вопросом, а не ошибаются ли те, кто выставляет тебя монстром? — произносит он дружелюбным тоном.

От него за версту несет Иваром. Даже с расстояния в пару десятков футов я легко улавливаю этот запах.

Я поднимаюсь на ноги. Мужчина кивает моей стражнице и подходит ближе.

— Это Маргарита, — говорит он, подхватывая ребенка на руки. Должно быть, это их с Иваром дочь.

Значит, она племянница Габриэля, думаю я про себя, и почему-то в груди странно покалывает.

— А я Андреас.

Я выдавливаю улыбку.

— София.

— О, я знаю. Мы с Марцией работаем вместе, и последние два дня она только и делает, что на тебя жалуется. И при этом никто не хочет колоться, что там у вас с генералом, — говорит он с выражением, которое я могу назвать только «надутостью». — Тяжело это, быть в окружении Альф. Они совершенно не умеют делиться сплетнями.

— Оу. Что ж, прими мои глубочайшие соболезнования.

— Без обид, целительница, но засунь свои соболезнования себе в зад. Мне от тебя нужно кое-что другое.

— И что же?

Он ухмыляется.

— Информация.

Он ведет меня к небольшой игровой площадке прямо за гигантским папоротником. Мы садимся бок о бок на каменную скамью и наблюдаем, как Маргарита строит замки в каменистой песочнице.

— Так значит, ты пара Леннарта?

— Вы его знаете? — спрашиваю я с удивлением.

— Немного. Я родился и вырос в доме Ниеми, хоть и не в главной ветви семьи. Но мы с Леннартом оба третьи сыновья, почти ровесники. Пересекались.

— А. Ну, я уверена, Ивар уже объяснил суть происходящего.

— Только голые факты. Лорд Ларсен, холодная Омега, Право Первой Ночи. Вот и всё. — Он вздыхает. — Вся жизнь Ивара состоит из сбора компромата на людей, события и обстоятельства. Когда он дома со мной и Маргаритой, он предпочитает расслабляться и никогда не делится ничем сочным. В основном мы обсуждаем скучные земельные споры двухсотлетней давности.

— Кто же не любит хороший земельный реестр? — сухо спрашиваю я.

— И то верно. Так как ты познакомилась с Леннартом?

— Мы оба учились на целителей. — Кажется, это было так давно. — А потом подружились.

— Любовь с первого взгляда?

— Не совсем. Я нравилась ему дольше, чем он мне. Он был милым, но я не рассматривала его в таком ключе. Но когда выяснилось, что я «холодная», он сказал, что ему плевать. Что для него я все равно идеальна. — Я сглатываю. Странно делиться такими интимными подробностями с человеком, которого только что встретила. Но голова будто набита ватой, возможно, у меня жар, и есть что-то успокаивающее в том, чтобы привести мысли в порядок и изложить их кому-то другому. — Это было тяжелое время. Я не могла понять собственное тело. Казалось, я разочаровываю всех вокруг. Но Леннарт принимал меня такой, какая я есть. Когда он предложил мне стать его парой, я согласилась.

— Это было недавно?

— Нет, не совсем. Годы назад. — Я чувствую, как краснею. — Я долго откладывала ритуал. Была очень занята работой, потом отец заболел, а после...

— Не горела желанием? — спрашивает Андреас.

Я отвожу взгляд. В животе бурлит смесь вины и желания защититься.

— Все не так просто.

— Уверен, что не просто. А как насчет тебя и Габриэля? С чего все началось?

— Что именно началось?

Он усмехается.

— Ваши отношения.

— Нет никаких отношений.

— Он впервые в жизни воспользовался Правом Первой Ночи, чтобы получить тебя.

— Я... Да, он это сделал. Но исключительно для того, чтобы досадить лорду Ларсену. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Андреас изучает мое лицо словно книгу, напечатанную самым мелким шрифтом. Перед нами Маргарита все еще складывает камни, и я позволяю себе спросить, просто из любопытства:

— А у него есть кто-то еще?

— Прости?

— Габриэль. Он когда-нибудь... думал о том, чтобы найти пару? Был ли кто-то близок к этому?

— Нет. Боже, нет. — Он смеется. — Неужели не видно? Разве он похож на Альфу, у которого за спиной стоит Омега? Кто-то, кто его любит?

Мне приходится поразмыслить над этим с минуту.

— Пожалуй, нет.

Вне всяких сомнений, Габриэль мастерски управляет цитаделью. Но, возможно, ему нужен кто-то, кто позаботится о нем самом. Кто-то, о ком он сможет заботиться в ответ в более осязаемом и близком смысле, чем забота об огромном каменном сооружении, вмещающем десятки тысяч людей. Кто-то, кто не даст ему просыпаться всё раньше и раньше. Кто-то, кто добавит хоть каплю цвета в его комнаты. Кто-то, с кем можно поговорить о прожитом дне. Кто-то, кто разомнет его затекшие мышцы после тренировки. Кто-то, способный заставить его рассмеяться...

Черт. Откуда лезут эти мысли?

Я знаю откуда. Из того, что он сказал мне раньше. Он смотрел мне в глаза и перечислял всё, чего я когда-либо хотела, будто я для него прозрачнее чистой воды. И теперь мой мозг извращается, пытаясь убедить себя, что знает его нужды и желания.

Я точно больна.

— Можно я скажу тебе кое-что? — мягко спрашивает Андреас. — Как Альфа?

Я медленно киваю.

— Ты не пахнешь как «холодная». На самом деле ты пахнешь... — он глубоко втягивает носом воздух, — ну, по большей части так, будто Габриэль решил лично выкупать тебя в своем аромате. Но еще ты пахнешь здоровой. Очень здоровой, если понимаешь, о чем я.

Я сглатываю и массирую виски, где пульсация становится всё нестерпимее.

— Ты ведь понимаешь, что это странно? — спрашивает Андреас.

Я колеблюсь. Смотрю на его тонкие губы. Киваю. Потому что всё меняется. Мое тело. Мой разум. Мои желания и потребности. Не знаю как и почему, но я больше не тот человек, которым была двадцать четыре часа назад.

И моя голова сейчас, сука, просто взорвется.

— Без обид, — мягко произношу я, — но, думаю, об этом мне стоит поговорить с Габриэлем.

И с Леннартом, пытаюсь заставить себя добавить я. Но имя просто застревает в горле.

— Никаких обид, София.

Он заносит руку, чтобы похлопать меня по спине, но тут же опускает