Единственный - Эли Хейзелвуд

— Работаем, — пояснила она, — но пока мало улик, связывающих это с домом Ларсенов.

— А в остальном?

— Они действуют крайне неаккуратно. Наши информаторы доложили, что лорд Ларсен связывался с главами других Домов. Пытался подбить их объединить силы, чтобы свергнуть тебя.

Я фыркнул.

— Предсказуем до тошноты.

— Ага. Его, конечно, послали. Вчера поздно вечером он притащил Леннарта и Ганнера на совет. Те напомнили им о понятии закона.

— Фантастика. — Я кивнул. — Значит, у них два варианта: либо проглотить обиду, либо нанести новый удар.

— И мы все знаем, что лорд Ларсен никогда не выберет первый вариант. — Она ухмыльнулась. — Надо отдать должное Ивару: использование Права дает именно тот эффект, на который мы рассчитывали. Дом Ларсенов занервничал и начал допускать ошибки, прямо как он и предсказывал.

— Ивар предсказывал, что Леннарт возразит против Права и даст мне повод прикончить его на месте.

— Ладно, возможно, он был слишком оптимистичен в плане сроков, но мы к этому придем. К тому же…

Я взглянул на нее.

— Что «к тому же»?

— Кажется, ты не особо против. — Заметив мою вскинутую бровь, она пояснила: — Я о том, что девчонка крутится рядом.

Лифт сменил направление и пошел вертикально. Я повернулся к Марции, скрестив руки на груди, и стал ждать продолжения. Она никогда не лезла за словом в карман.

— У меня есть глаза, Гейб. И я знаю тебя пятнадцать лет.

Я прикусил щеку изнутри.

— И то, и другое — правда.

— Все это ненормально.

— И под «этим» ты подразумеваешь…?

Она с усмешкой указала на меня.

— То, как ты позволяешь какой-то Омеге, которую встретил меньше суток назад, забираться тебе под кожу. И это в разгар войны с политическим соперником.

— Лорд Ларсен мне не соперник, а просто ископаемое, гниющее в собственном тщеславии. Его дни сочтены. Что до Омеги, то я встретил ее задолго до вчерашнего дня.

Она нахмурилась.

— Да неужели?

Я не удостоил ее ответом. Рука сама потянулась к плечу, и я едва не застонал от досады, когда пальцы коснулись кевлара вместо теплой кожи. Впервые в жизни я возненавидел свою броню. Мне хотелось нащупать тот шрам, что она оставила на моей руке. След, которым она пометила меня задолго до того, как я узнал, кто она и кем станет. Дочь Кузнецова.

Мать твою. Она ведь все это время была рядом, верно?

— Это неожиданно, — признал я.

— Что именно?

— Она. — Я глубоко вздохнул и посмотрел прямо перед собой. — Сейчас я поговорю с генералами, а потом проверю, чтобы все было на своих местах. Лорд Ларсен и шагу не должен ступить без моего ведома. Для тебя у меня другое задание.

— Какое?

— Проследи, чтобы Леннарт весь остаток дня был занят чем угодно в другом месте. Мне плевать, что ты сделаешь. Хоть ахилловы сухожилия ему подрежь, если понадобится.

— С удовольствием. А после?

Я почувствовал, как на губах заиграла улыбка.

— Я ее не верну. Если ты об этом.

— И надолго это?

Навсегда. Это был единственный возможный ответ. Но я не мог сказать это Марции, даже я понимал, насколько безумно это звучит.

— На столько, на сколько, блядь, захочу.

— Гейб, это… У тебя может не быть выбора.

— У меня всегда есть выбор.

Марция вздохнула. Но затем спросила:

— Ее запах изменился. Ты ведь тоже заметил?

Помедлив, я кивнул.

— Он стал куда сильнее, чем вчера. Я никогда такого не видела. Тут что-то не так. — Она сглотнула. — Как думаешь, Леннарт Ларсен из того же теста, что и его папаша?

Я задумался. Волна гнева захлестнула меня, но я подавил ее. Я умею быть терпеливым, по крайней мере, недолго. Самое позднее к концу недели я воздам лорду Ларсену и его сынку по заслугам.

— Ради самого Леннарта, — произнес я, — очень надеюсь, что нет.

ГЛАВА 15. Сад

София

Днем наступает частичный отлив, который не предсказали смотрители приливов. Большинство жителей цитадели его едва ли заметят: вода уходит ровно настолько, чтобы обнажить последние пять или шесть нижних этажей, и продлится это, скорее всего, не дольше десяти часов. И все же для инженеров это идеальная возможность провести ремонтные работы, к которым можно подступиться только снаружи.

Габриэль ушел. Из подслушанного разговора между Иваром и Бастианом я поняла, что он занят какими-то важными и, вероятно, сверхсекретными встречами. Почти все солдаты сосредоточены на технических работах. Это дает мне свободу бродить по военному сектору, который занимает южное крыло на третьем уровне сверху.

За мной хвостом следует стражница-Бета, не сводя с меня глаз с расстояния в несколько футов. Интересно, она здесь для моей безопасности, чтобы предотвратить мой побег или чтобы защитить окружающих, если я вдруг обезумею? Учитывая, как мало людей в коридорах, второй вариант кажется наиболее вероятным.

Оно и к лучшему, потому что у меня разыгрывается просто чудовищная головная боль. Должно быть, виной тому новая обстановка, постоянная стимуляция и стресс последних дней. Военное крыло огромно, и мне нравится изучать его суровую архитектуру, подмечая тысячи мелочей, которыми оно отличается от избыточной роскоши дома Ларсенов.

Однако здесь запахи кажутся почти невыносимыми. Другие Омеги, мимо которых я прохожу, пахнут приторно. Альфы агрессивно и подавляюще. Парадоксально, но единственное место, где я чувствую покой это комната Габриэля, где его аромат доминирует над всеми остальными. Но когда я заглядываю туда, то вижу Алекс, растянувшуюся в солнечном луче. Судя по тяжести ее взгляда, я решаю поискать другое место, чтобы скоротать день.

Моя стражница рекомендует заглянуть в прекрасный искусственный сад. Он расположен в углу крыла, в зоне, доступной для всех жителей цитадели. Здесь окон больше, чем я могу сосчитать. Невольно ловлю себя на мысли: если бы такое место принадлежало лорду Ларсену, он бы присвоил его себе и ограничил доступ всем, кроме членов семьи. Очевидно, Габриэль верит в общественные пространства и хочет, чтобы каждый мог ощутить на себе настоящий солнечный свет. Полагаю, такие принципы вырабатываются, когда ты растешь не на пятидесятом этаже.

Я провожу здесь часы. Обхожу прекрасные растения, похожие на картинки из старых книг, которые папа читал мне в детстве. Изучаю форму листьев, восхищаюсь яркостью цветов. Большую часть времени я предоставлена сама себе. Это должно было дарить чувство свободы, но почему-то я чувствую себя странно опустошенной, будто потеряла руку или что-то столь же необходимое.

Ближе к вечеру на одну из дорожек вылетает рыжеволосая девочка лет четырех и замирает прямо передо мной с озадаченным видом.

Как бы я ни любила детей, опыта общения