Счастливы вместе - Мари Соль

class="p1">— Читай, — мнёт бумагу.

Я машу головой. Он бросает свой тест мне на стол, отпускает. В голове продолжает звенеть его голос. Это он так кричал, или мне померещилось? Если да, то за дверью, должно быть, вся клиника. Если нет, я наверно, схожу потихоньку с ума…

— Хорошего дня, дорогая, — произносит уже у двери. А затем отворяет её и выходит.

Медленно, словно в бреду, опускаюсь на стул. Скомканный им документ, как снежок, продолжает лежать на столешнице. Даже не став разворачивать, я отправляю его прямиком в свою урну. Трогаю место, где пальцы сжимали пучок. Вынимаю застрявшие шпильки. И волосы падают мне на лицо.

— К вам можно? — ещё до того, как ответить, я вижу Мамедова.

— Да, — в моём голосе слышится дрожь.

Левон, с присущей ему деловитостью, которую мы соблюдаем на людях, заходит. Кладёт мне бумаги на стол. Я не решаюсь смотреть на него. Вижу руки. Ровные длинные пальцы, мужской маникюр.

— Ваши анализы по-ошибке попали ко мне, — произносит, — Точнее, анализы вашей пациентки.

— Мы на «вы»? — уточняю.

— Так проще, — отвечает он сдержано. Пожалуй, даже слишком сдержано! Если сравнить с перепиской, где он излагал всё, что чувствует в данный момент.

Прежде, чем выйти, он смотрит на время. Часы у него на запястье электронные. Они загораются после нажатия кнопки.

— Надо же, быстро управились, — констатирует он, — У нас выходило подольше.

— О чём ты… вы…, - я бросаю растерянный взгляд на него. По лицу понимаю. О сексе. Он думал, мы с мужем… О, нет!

Вот теперь мне до коликов хочется встать, прокричать ему вслед эту самую фразу:

— Это не то, что ты думаешь.

Вот только решимости нет. Да и сил не осталось! Я шепчу себе под нос, когда он уходит:

— Левон, — и кусаю губу, чтобы боль привела меня в чувство.

Глава 12

В пятницу, пока я была на работе, Севка поставил в известность, что они «забегут к нам на ужин с Наташей». Прямо так и сказал:

— Забежим!

— Как с Наташей? Зачем? — опешила я.

— Ну, познакомиться, — выдавил Сева.

Я, признаться, струхнула:

— А почему не сказал?

— Говорю, — хмыкнул Севка.

— Заранее! — принялась возмущаться его легкомыслию, — Почему не предупредил, чтобы я подготовилась как-то?

— Да не нужно готовиться, мам! — раздражённо ответил сынуля.

— Ну, как это не нужно? — удивилась, — Мой сын впервые приводит девушку в дом, такое событие!

— Да какое событие, мам? — настаивал Севка, — Говорю, забежим на полчасика. Просто я с её родоками знаком. Ну, и Наташка, типа такая: «А чё со своими не знакомишь? Стесняешься?».

— Ну, правильно! — решила я занять её сторону, — Нужно было давно привести.

— Только, ма, — предупредительно выдохнул Сева в смартфон, — Это никакие там не смотрины, ничё такова! Просто придём, посидим и уйдём.

— Да, конечно! — ответила я, и принялась фантазировать, что приготовлю, — Я как раз собиралась мясо тушить. Твоё любимое, с луком. Как Наташа относится к мясу?

Севка вздохнул:

— Да, нормально относится.

— А картошку, — задумалась я, — Может быть, не пюре, а пожарить, ломтиками, по-деревенски? Как ты любишь.

— Да, мам! — опять раздражённо ответил мой сын, — Сделай так, как ты хочешь. Наташка салат принесёт, — добавил он тихо.

— Ого! Вот это умничка! — похвалила авансом.

И вот. Отпросилась с работы пораньше. Готовлюсь к приходу гостей. Окунев тоже «готовится». Только пришёл. В сообщении я написала, что нам предстоит. Он с порога бросает:

— Чего? Где хлеб-соль?

— Это просто визит, не смотрины, — повторяю я Севкину фразу.

— Ну, да! Рановато пока для смотрин. Кто замуж выходит в восемнадцать, тот к тридцати уже разведён, — разувается Ромик.

Я поправляю салфетки. Стол накрыт на пятерых. Рома, я, дети. Соня сидит в своей спальне. Наверное, пишет роман…

— Что это? — хмыкаю я, когда Окунев вынимает и ставит на стол бутылку вина.

— Винчик купил по дороге, — гордится.

— С какого? — смотрю на него.

— Ну, повод такой! Чё б не выпить? — усмехается Ромка.

— Рома! — стучу себе по лбу, — Ты в уме? Это дети!

— Дети, — кривит он губы, — Семнадцатилетний мужик! Я в четырнадцать пробовал ром с пацанами.

— Я в курсе, что ты с малолетства алкашил, — киваю.

— Ну, почему сразу алкашил? Просто пробовал, — хмыкает он.

— Никакого вина! Никаких сигарет! — забираю бутыль, ставлю в ящик.

Ромик возводит глаза к потолку:

— Ох, Бузыкина, скучно живём! Даже повода выпить нет. Разве что с горя.

— Так иди и напейся, никто тебе слова не скажет, — напутствую я, — И, кстати! Веди себя нормально, ладно?

— А когда я себя ненормально вёл? — хмурится Ромик.

— Постоянно, — бросаю я через плечо, проверяя готовность свинины.

Любимый сыновий рецепт. Просто мясо, тушёное с соусом, в луке и специях. Он — мясоед! Весь в отца. А вот Сонечка мяса не любит. С детства не ест. По чуть-чуть. Я же к мясу лояльна. Я вообще по натуре лояльна! Ведь я — золотая жена.

— Глядишь, скоро бабушкой станешь. Баб Рита? — опираясь рукой о косяк, произносит Ромулик.

— Иди, переоденься, — кривлюсь на его «молодёжный» наряд. Вот опять эти узкие брючки, рубашка на выпуск. И чёлка уже отросла так, что он вечно её поправляет рукой.

— А чем тебе не нравится? — смотрит он на себя, сверху вниз.

Я презрительно фыркаю:

— Всем! Ты в этих брюках похож на подростка. Которому пятый десяток.

— А ты…, - начинает мой муж.

Только в этот момент позади появляется Соня. Вот кто нарядный всегда! Даже дома она ходит в платье и тапках с помпонами. Волосы собраны в пышную гриву.

— Ма, погляди! — демонстрирует голову, — Я сама сделала.

— Ух, ты! — поражённо смотрю на причёску.

— А отцу показать? — обижается Окунев.

Сонька крутится:

— На!

— Малыш, — обращаюсь я к ней, — Скоро Сева придёт…

— Вместе с этой? — теряет дочурка настрой.

— Её Наташа зовут! — поправляю.

— Ой, — Соня машет рукой, — Такая отстойная! Даже не красится.

— Вот мерило нашла, — удивляется папа. И тут я согласна с ним:

— Соня! Нельзя о людях судить по одёжке!

— Во, точно! Ещё одевается стрёмно, — фыркает Сонька, поняв мой посыл на свой лад.

Я выдыхаю:

— Не вздумай сказать это вслух, поняла?

Соня хватает с тарелки нарезку.

— Сонь, ужин скоро! — возмущаюсь.

Но ей всё равно:

— Я не буду есть мясо, — хмурит дочь свои тёмные бровки, — Я лучше в спальне посижу, ок?

Я, задумавшись: «А, может быть, так даже лучше», отвечаю:

— Тогда положи на тарелку салат, колбасу и картошку. Возьми вилку с собой, в спальне съешь.

— Правда? — прыгает Сонька, — Так можно?

— Только сегодня! — киваю я, — В виде исключения.

Соня уходит. Спустя пять минут в дверь звонят. Сняв фартук