Поцелуй ирлинга - Лена Хейди

торжество в крупном развлекательном центре. Я не хотел соглашаться: понимал, что будет сложно обеспечить там безопасность дочери. Но жена, Рената, убедила меня пойти на это. И я недоглядел. В системе безопасности оказалась брешь, одного из телохранителей подкупили каританцы. Мою дочь похитили, – голос адмирала дрогнул.

– Какой кошмар… – в шоке выдохнула я. – Надеюсь, её быстро нашли?

Джон мрачно покачал головой:

– Нет. Лира провела в плену год. Всё это время я пытался найти и вызволить её. Но тщетно. Похитители каждый месяц требовали с меня крупные суммы. Я переводил. Взамен они оставляли Лиру в живых и не насиловали её. Но морили голодом и избивали. Тут я был бессилен на них как-нибудь повлиять. Целый год она провела в холодном каменном мешке. Ей кидали еду прямо на пол – объедки. А вода по каплям сочилась по стенам. Она их слизывала. Одежда – всё та же, что была на ней. Новую не давали. Она носила её не снимая, много месяцев. А единственным развлечением было рисование куском камня на стенах. Всё это надломило её психику.

– Ужас… – содрогнулась я, представляя, через что довелось пройти этой маленькой девочке.

– Спустя восемь месяцев началась война Космосоюза с каританцами. И тогда давление на меня началось по полной программе. Они шантажировали здоровьем дочери, пытаясь заставить делать то, что им нужно. Я не выполнял их требования. Не отвёл звёздный флот от второго сектора – Лиру сильно избили. Не дал пройти армаде из Каритании в Лерокс – дочке три дня не давали еды. И каждый раз ей показывали по видео диалоги со мной. Она всё видела – то, как они что-то требуют от меня, угрожая, что в случае отказа Лире будет плохо, и как каждый раз я отказываюсь идти на уступки. А потом они заявили, что вернут мне Лиру сегодня же, живой.

– А что взамен? – в тихом шоке спросила я. Мне было до слёз жаль адмирала, его жену и дочь.

– А взамен попросили лишь открыть им доступ на планету Синтай. Там богатые ресурсы. А ещё многомиллиардное мирное население. Все мужчины, мальчики, пожилые люди и инвалиды были бы убиты. А девочки, девушки и женщины взяты в рабство. Я не мог такого допустить. Отказался. И Лира это тоже видела. Я пожертвовал своей дочерью ради жизни других детей. И миллионы раз после этого задавал себе вопрос, правильно ли я поступил, – в его синих глазах промелькнуло отчаяние.

– Думаю, что правильно, – с сочувствием сказала я. – Ситуация, в которой вы оказались, была чудовищной. И, будь я на месте Лиры, я бы вас поняла. Даже в десять лет.

– А вот Лира не смогла понять, – Джон печально покачал головой. – Она стала винить меня во всех своих бедах. В том, что я недоглядел на празднике и по моей вине её похитили. В том, что из-за моих отказов её избивали и морили голодом. В том, что я не смог её быстро найти. И что отказался обменять её на Синтай. А ещё в том, что умерла её мать. Мол, я плохо следил за здоровьем супруги.

– Представляю, как тяжело было Ренате… И вам, – не выдержав, я накрыла ладонь адмирала своей. Очень хотелось хоть как-то его поддержать.

– Спасибо, Ира, – он с благодарностью сжал мою руку. – Мне удалось вызволить дочку из плена лишь через год. Похитители допустили один промах, и мы смогли отследить их по видеосвязи. Раньше не получалось: они были очень осторожными, а их технологии превосходят наши. Когда Лиру привезли домой, точнее, в больницу, – худую, всю в синяках, с лицом затравленного зверька, – у Ренаты не выдержало сердце. Инфаркт. Это добило Лиру окончательно. Я похоронил жену, дождался выписки дочери из больницы. Ей подправили физическое здоровье, а психическое так и осталось надломленным. И я сделал ещё одну огромную ошибку.

– Отправили её в психиатрическую лечебницу, – догадалась я.

– Верно, – кивнул адмирал. – Она выла по ночам. Вела себя неадекватно. Лизала стены. Я не мог с ней справиться. И пошёл по пути наименьшего сопротивления: отвёз её в клинику. Уговаривал себя, что в том месте ей обязательно помогут. Там она снова оказалась в одиночке. Уже не в камере, в палате. Но всё равно ей пришлось там несладко. Каждый раз, когда я её там навещал раз в неделю, она объясняла мне, как сильно меня ненавидит и что наступит день, когда за всё мне отомстит. За каждый час, проведённый в плену. И в палате психушки. Так что стремление посадить меня за решётку было довольно логичной местью. Я это понимал.

Глава 23. Откровенность

Ира

*

– Я рада, что в итоге она передумала и решила защитить вас на суде, – задумчиво сказала я. – Скажите, а есть ли возможность как-то связаться с ней? Узнать, как у неё дела? Сообразила ли она, как добраться до моей квартиры? У меня на кухне есть небольшой запас продуктов. На две недели ей точно хватит. Гринли упоминал, что она боится голода. Надеюсь, у неё не будет панических атак.

– Она у меня умница. Думаю, сообразит. Ей было четырнадцать, когда она вернулась домой из психиатрической лечебницы. Врачи сказали, что её состояние стабильное, кризис позади. Я начал постепенно вводить её в нормальную жизнь. Нанял репетиторов. С их помощью она блестяще закончила школу, получила по всем предметам высшие баллы, – в голосе Джона звучала неприкрытая гордость. – Сейчас её задача – выжить в твоём мире, продержаться пару недель. Уверен, она справится.

Я кивнула.

– А насчёт того, чтобы поговорить с Лирой, – есть у меня одна задумка, – сказал адмирал. – Ещё когда дочка находилась в плену, я искал способы связаться с ней и наткнулся на информацию об одном интересном артефакте. Это переговорный камень. Такие устройства использовали древние арнеки с планеты Тапурин из соседней галактики. Тогда, десять лет назад, я не успел его раздобыть: поздно о нём узнал. Через неделю дочка была уже дома, потом смерть жены, – и я попросту забыл об этом камне. Но в ближайшие дни я найду такой артефакт. Мы обязательно выясним, как там Лира.

– Отлично, – отозвалась я. – Надеюсь, в крайнем случае ей поможет мой брат. Найдёт её. Правда, решит, что я сошла с ума, ну да ладно. А у неё здесь были подруги или друзья? Те, кто может понять, что я – это не Лира?

– Да, есть несколько друзей и подружек, ещё со школы. Все из высшего общества. Золотая молодёжь. Но, насколько я знаю, Лира им не особо