Всё на кону - Харлоу Джеймс

новую одежду и развешивает ромперы и платья на вешалки, пока я хожу по её магазину, который сейчас пуст.

— Да! Я в шоке, но ты бы видела его, Эвелин. Я думала, у него сейчас голова взорвётся. — Я пересказываю ей события прошлой ночи, ведь с утра я просто написала ей сообщение, что Уокер поцеловал меня в пивоварне и что план запущен. Хотя от этого у меня до сих пор ком в животе.

Разумеется, она не упустила возможности дать совет, и я последовала её рекомендации надеть платье на завтрак — это, как оказалось, тоже подействовало на Уайатта, чего я совсем не ожидала.

Я вообще не из тех, кто носит платья, но, как оказалось, Келси Бейкер в чём-то, кроме джинсов, может заставить оборачиваться. Даже лучшего друга.

— Я же говорила. И Уокер был прав, — она вешает последнее платье на стойку и поворачивается ко мне. — И что теперь?

— Понятия не имею! — вскрикиваю я, размахивая руками. — Это ведь был план Уокера, я сейчас просто действую наугад, по наитию.

— Ну а как прошёл завтрак?

— Это было… странно, Эвелин. Как будто мы не знали, как себя вести друг с другом. Я до сих пор зла из-за того, что он сказал прошлой ночью, но я точно чувствую, что что-то изменилось. Он пытался поговорить об этом, но я вежливо попросила оставить тему. Я не хочу, чтобы он опять ляпнул что-то, о чём потом пожалеет. Или, что ещё хуже, я сама скажу что-нибудь такое. Ты же знаешь, я не умею держать язык за зубами, когда завожусь.

— Что? Ты? — притворно изумляется она, прикладывая руку к груди. — Ни за что бы не подумала, что милая, милая Келси может устроить кому-то разнос.

Я закатываю глаза и продолжаю шагать. — Вот! Именно этого я и боялась. А что, если с Уайаттом ничего не получится, а этот поцелуй с Уокером разрушит нашу дружбу? Двадцать шесть лет. Двадцать шесть лет дружбы и вторая семья — всё может полететь к чёрту просто так!

Эвелин переходит через комнату, кладёт руки мне на плечи и заставляет остановиться.

— Келси, просто дыши. — Она делает глубокий вдох, и я повторяю за ней несколько раз. — Я знаю, это страшно. Но, чёрт возьми, девочка, тебе правда нужна встряска в жизни. И, потому что я тебя люблю, я не могу больше смотреть, как ты тихо страдаешь по этому мужчине. У тебя появился шанс — и ты должна воспользоваться им. Доверься Уокеру.

Я дышу всё глубже и ровнее.

— Я знаю. Но это пугает до чёртиков, Эвелин.

— Иногда то, что нас больше всего пугает, способно изменить жизнь сильнее всего. — Она улыбается, и от этого мне сразу становится легче. — Ты ведь не хочешь потом жалеть, правда? Не хочешь потом всю жизнь гадать, что было бы, если бы ты просто набралась храбрости и сказала ему, что чувствуешь?

Я неохотно качаю головой, хотя в глубине души понимаю, что она права.

— И да, возможно, было бы проще просто поговорить с ним напрямую, а не впутывать его брата-близнеца… но, чёрт побери, ты уже по уши в этом цирке. Так что доводи дело до конца. — Она пожимает плечами и сжимает мне плечи.

— Ладно. Ты права. — Я киваю уже увереннее. — Пора пойти за тем, чего я хочу. И я знаю, что мужчина — это не все, но желание, чтобы Уайатт заметил меня и был со мной, — первое, что я помню, чего я когда-либо хотела в жизни. Следующим было возвращение моей мамы. А теперь, если программа по фотографии примет мою заявку, это будет вишенкой на торте.

Эвелин делает пару шагов назад. — Ты уже получила ответ?

— Нет. Срок рассмотрения ещё пару недель. Но чем ближе этот день, тем больше я нервничаю. Я просто не справляюсь со всеми этими переменами и неопределённостью в жизни, Эвелин. У меня волосы повыпадают!

Эвелин смеётся, как раз когда в дверь заходит покупатель. Она возвращается за прилавок, и я иду за ней.

— Девочка, у тебя столько волос, что переживать рано. И знаешь что? Я рада, что ты так себя чувствуешь. Тебе это нужно. Твоя жизнь была слишком скучной. Пора что-то менять.

Мы обе здороваемся с покупательницей, и я понижаю голос, прежде чем продолжить: — Не скучной. Просто однообразной.

— Ты — воплощение однообразия. Может быть, эти обстоятельства — именно тот толчок, который тебе нужен, чтобы расправить крылья и немного полетать. — Она подмигивает мне, когда девушка в магазине задает вопрос, и Эвелин пересекает помещение, чтобы ей помочь.

Мои друзья правы. Возможно, пришло время выйти из тени, перестать прятаться и начать преследовать свои мечты. Я начинаю думать, что упускаю жизнь, потому что не рискую так, как должна — так же, как рискую, когда выбираю другую настройку на камере для единственного шанса сделать неповторимый снимок. Это риск: момент может быть упущен или забыт, если я нажму не ту кнопку. Но в этом есть и свое волнение — что, возможно, именно в тот момент я сделала правильный выбор, и конечный результат окажется даже более волшебным.

Этот план может либо сработать идеально, либо обернуться полным провалом, но, по крайней мере, я буду знать. И, возможно, если я поступлю на ту программу по фотографии в Нью-Йорке, у меня хотя бы будет куда сбежать, если всё пойдёт не так.

* * *

Я иду на работу во вторник утром, как обычно, помогая Уайатту разобрать и убрать поставку продуктов, которую привозят каждую неделю. В остальном у меня выходной, и это идеально, потому что мой папа приезжает сегодня после обеда.

Мы двигаемся вокруг друг друга так, будто всё нормально, но внутри меня буря. Кажется, мы научились хорошо притворяться снаружи, но сердце и желудок воюют между собой, словно внутри меня зреет ураган, не уступающий тому, что готовится обрушиться на побережье Техаса и оставить после себя разрушения.

Честно, работать с ним рядом и видеть его почти каждый день — это моя личная форма пытки. Но представить себе жизнь без Уайатта Гибсона я не могу, поэтому я приклеиваю на лицо улыбку и делаю вид, будто у меня всё отлично. А настоящие мучительные мечты оставляю на ночь, когда лежу одна в постели, предаваясь фантазиям, которые, с момента, как Уокер запустил свой план, стали одновременно ближе и дальше от реальности.

И несмотря на то, что между нами неловкость, Уайатт не забыл, что мой папа приезжает сегодня, и предложил мне уйти