Бриджит Джонс без ума от мальчишки - Хелен Филдинг

– О, Бриджит, привет! Сто лет не виделись! Господи, как ты похудела! Как дела?

Потом в устремленных на меня взглядах мелькнуло понимание, точнее – воспоминание о моем вдовстве, обо всем, что случилось, и разговор сразу изменился:

– Как дети, Бриджит? Как они поживают? Учатся? В школе все в порядке?

Все сказанное, впрочем, ни в коей мере не касается Космо – самоуверенного, хотя и ставшего похожим на вареное яйцо на ножках финансового директора какого-то фонда, который оглушительно проревел мне прямо в ухо:

– А-а, Бриджит, по-прежнему одна? Никого себе не подцепила? Странно, ты выглядишь просто сногсшибательно. Ну и когда мы снова выдадим тебя замуж?

– Космо! – с негодованием воскликнула Магда. – Заткнись!..

К счастью, положение вдовы выгодно отличается от положения тридцатилетней холостячки. Последнее все считают исключительно твоей виной, что дает Самодовольным Женатикам основания болтать все, что вздумается, тогда как общаясь с вдовой, они вынуждены держаться более или менее в рамках. Впрочем, как я уже говорила, к Космо это ни в коем случае не относится.

– А что я такого сказал?! – возмутился он. – По-моему, времени прошло достаточно, не так ли? Нельзя же носить траур вечно!

– Нет, но…

– Когда женщина среднего возраста вдруг оказывается одна, ей бывает очень нелегко, – вмешалась Винни.

– Этих слов не произносим, – промурлыкала я, стараясь подражать Талите.

– …Я хотела сказать – возьмите, к примеру, Бинко Каррадерса. Он, скажем прямо, не красавец, но когда от него ушла Розмари-Вторая, у него не было недостатка в женщинах. Они на него буквально бросались. Пачками!

– Вот именно, бросались! – с воодушевлением подхватил Хьюго. – Рестораны, театры и прочее… В общем, натуральная «сладкая жизнь» – спокойная, приятная, обеспеченная. Причем на чужие деньги…

– Да, но ведь все они были женщинами определенного возраста, я не путаю? – уточнил Джонни.

Р-р-р! Ненавижу это выражение «женщины определенного возраста»! Оно еще хуже, чем «женщины среднего возраста», – презрительно-покровительственное, оскорбительное, уничижительное и сексистское. Ведь про мужчин почему-то никогда не говорят, что они, мол, «определенного возраста»! Я, по крайней мере, ничего такого не слышала.

– Что-то я не пойму, что ты хочешь сказать, – приподняла брови Винни.

– А что тут не понимать?! – Космо, как всегда, был сама простота. – Парень начал новую жизнь, естественно, ему хочется иметь дело с девчонками помоложе – пухлявыми, сексуальными…

В глазах Винни на мгновение вспыхнули боль и обида. Она не прошла жестокой школы Талиты – та клеймила всё без разбору, что считала неправильным или оскорбительным для женщин! – и поэтому позволила своему организму свободно откладывать жир в соответствии с физиологией «среднего возраста». В результате у нее на спине и в области груди появились толстые жировые подушки, а кожа на лице, не знавшая подтяжек, пилинга и даже светозащитной основы для макияжа, покрылась неглубокими, но частыми морщинами. Волосы, когда-то длинные, темные и блестящие, совсем поседели и сделались тусклыми, и Винни стригла их коротко, отчего ее некогда четко очерченный, а теперь обмякший подбородок становился только заметнее (хотя Талита утверждает, что даже двойной подбородок легко замаскировать, нужно только уложить волосы так, чтобы они обрамляли лицо). Одевалась же она, словно махнула на себя рукой – во всяком случае, сейчас на ней был черный стеганый пиджачок от «Зары»[20]с высоким гофрированным воротничком, как у Мэгги Смит в «Аббатстве Даунтон»[21].

Иными словами – и мне это было отчетливо видно, – Винни не заморачивалась ни с каким «ребрендингом» вовсе не из феминистских принципов. Она вела себя так отчасти из нашей старомодной, чисто английской честности, отчасти оттого, что ей было просто лень что-либо предпринимать, а отчасти потому, что всегда была наделена непоколебимой уверенностью в себе. Она, возможно, уже не идентифицирует себя с собственным внешним видом или с собственной сексуальностью, зная, что ее любят такой, какая она есть, а не за то, как она выглядит (хотя любит ее не кто иной, как Космо, который – несмотря на яйцеобразную фигуру, желтые зубы, блестящую лысину и кустистые брови – по-прежнему убежден, будто его станет боготворить любая женщина, которая сумеет заполучить столь редкостное сокровище).

Но сейчас, заметив промелькнувшую в глазах Винни боль, я ей почти посочувствовала. Почти – потому что она добавила:

– Одинокий мужчина в возрасте Бриджит котируется на брачном рынке достаточно высоко, и ты это прекрасно знаешь. Вот только в ее дверь пока не ломятся многочисленные поклонники. Если бы она была мужчиной среднего возраста – с собственным домом, с приличным доходом и двумя малолетними детьми, – я думаю, от желающих о ней позаботиться не было бы отбоя, но… Посмотри на нее!

Космо смерил меня оценивающим взглядом.

– Да, мы должны ей кого-нибудь подобрать, – сказал он с ноткой самодовольства в голосе. – Я только не знаю, кто согласится… Все-таки женщина среднего возраста не каждому…

– Ну, хватит! – взорвалась я. – Чем тебе не нравится мой возраст? Во времена Джейн Остин мы все уже давно умерли бы, но сейчас все изменилось, и каждый из нас имеет шанс дожить до ста, поэтому пятьдесят – вовсе не «средний возраст», как ты выразился. То есть с математической точки зрения это, конечно, середина, но дело не в этом, а в том, что́ некоторые вкладывают в это понятие. Когда говорят «женщина среднего возраста», подразумевают вполне конкретные вещи, разве я не права? – В панике я бросила взгляд на Винни. Я чувствовала себя так, будто лечу куда-то в бездонную пропасть, но, как и в настоящем падении, остановиться уже не могла. – Женщина среднего возраста, – выпалила я, подавляя желание зажмуриться, – это та, у которой все позади, которая не живет, а доживает свой век, а это не… Не должно быть так! И вообще… Вот скажите, почему вы все вдруг решили, будто у меня нет бойфренда? Быть может, только потому, что я не болтаю об этом на каждом углу? Но это ведь ничего не значит – на самом деле у меня даже может быть не один бойфренд! А куча их! Туча!

Они уставились на меня с жадным любопытством – чуть ли не облизываясь.

– Правда? – спросил Космо.

– У тебя куча бойфрендов? – растерянно спросила Винни с таким видом, словно интересовалась: «Это правда, что ты спишь с космонавтом?»

– И где же они? – уточнил Космо, дурашливо озираясь. – Почему мы их здесь не видим?

«Я не привела их с собой, потому что они сочли бы вас старыми, самодовольными и грубыми», – чуть не сказала я, но сдержалась, потому что – вот ирония судьбы! – за последние двадцать лет слишком привыкла щадить их чувства. И я прибегла к маневру, который низменно выручал меня на протяжении все тех же двух десятилетий.