Фальшивая жена - Алекс Вон

«главная». Парень стал предметом насмешек; нога его распухла, и фиолетовый след стал доказательством неловкой комедии.

— Ты бы видела его лицо! — залилась смехом Аврора.

Я, прикрывая рот ладонью, не могла удержать улыбку — это была та самая её способность развеселить меня без всяких усилий.

По соседству весело скакал Раф — наш неутомимый щенок, вихрь энергии в шерстяном комочке.

Казалось, только он мог тягаться с Авророй в искусстве шалостей.

Он крутился вокруг себя, гоняясь за бабочками, и каждый его прыжок вызывал у нас хихиканье — лёгкое, детское, словно перышки смеха плавали в воздухе.

Ничто не обещало омрачить этот идеальный летний день.

Внезапно мать громко окликнула нас.

Мы переглянулись, и я ощутила, как воздух вокруг словно натянулся — тишина стала плотной, как сукно.

Обычно спокойное лицо мамы теперь хмурилось; она нервно поправляла шаль на плечах, каждая её рука выдавала тревогу.

— Девочки! Зайдите в дом! Немедленно.

Аврора с удивлением посмотрела на меня.

— Что это с ней? — прошептала она.

— Не знаю. Пойдём разберёмся, — ответила я, стряхивая с шорт травинку и направляясь к дому.

Мы вошли в просторную гостиную; тут же запахи кухни смешались с духотой напряжённого молчания.

Атмосфера была натянута, как струна: родители стояли друг напротив друга, и между ними словно вился невидимый вихрь эмоций.

Мама что-то говорила отцу, но он лишь качал головой в знак отказа.

Я почувствовала, как внутри меня сжимаются тревожные узлы, и, не выдержав, сделала шаг вперёд.

— Что происходит? — спросила я, смотря на них с растущей тревогой.

Мама быстро взглянула на отца, будто ища в его лице утешение, затем повернулась ко мне и тихо произнесла.

— Не волнуйся. Сделай то, что он скажет. Так будет лучше для нас и для них.

С этими словами она схватила Аврору за руку и потянула её в другую комнату. Я осталась одна; в груди разгорелось смятение, как ворох горячих углей. В этот момент отец повернулся ко мне — его голос был усталым, с оттенком чего-то неумолимого.

— Лили, моя Лили… — начал он, сжимая мои руки в своих.

В его взгляде читались глубокие морщины, начерченные годами забот и тревог; в нём было усталое облако сомнений, и я почувствовала, как он опустился под грузом этого усталого дня.

— Я всегда защищал вас, — проговорил он медленно. — Мы с мамой были готовы оставаться рядом столько, сколько потребуется. Но рано или поздно взрослые дети покидают родительское гнездо и строят свою жизнь. Своё гнездо...

Слова повисли в воздухе тяжким эхом — как гром посреди ясного неба. Я поняла, о чём он пытается говорить, хотя в глубине души никогда не хотела это услышать.

Страх охватил меня холодной ладонью.

— Не пугай меня. Что-то случилось с мамой? — выдавила я.

Отец встал и, не торопясь, подошёл к графину; на его лице мерцали тени переживаний, глубоко врезанные морщины отражали множество бессонных ночей. Я увидела, как сжимаются его пальцы; в воздухе висела напряжённость, словно приготовленный к разрыву шнур.

— Нет, с ней всё в порядке. Но сейчас речь не о ней... — Он замялся, потрёр переносицу и тяжело вздохнул.

Сердце моё забилось быстрее.

Я вглядевшись в его лицо, пыталась понять, что он собрался произнести.

— Отец, — прошептала я, — скажи. Только не обманывай меня, пожалуйста.

Эти слова повисли в комнате, как неспокойный ветер над пропастью.

Наконец он произнёс то, чего я никак не ожидала услышать — не от него, не от кого-либо.

— Скоро ты станешь женой Дэниела Картера.

Я замерла, дыхание перехватило; глаза расширились от шока.

Отпустив его руки, я поднялась, словно в ступоре, но его слова звучали непреклонно, словно приговор, наложенный на мою судьбу.

— Мы уже договорились с его отцом. Этот шаг необходим нам всем. Пора положить конец многолетним раздорам между нашими семьями. Наконец мы объединимся и станем одной большой, сильной семьёй. Благодаря этому союзу — и Дэниелю, конечно.

Я хотела разразиться смехом, но смех застрял в горле и превратился в кашель неопределённости.

Внутри всё горело оттого, как абсурдно звучал этот план.

— Значит, я должна стать звеном, которое соединит нас? — спросила я, в упор глядя на отца. — Это действительно обязательно? Именно я?

— Ты хотела бы видеть Аврору на твоём месте? — спросил он, и в его словах была та железная логика, которая не знает пощады.

Мысли мои путались, и на мгновение я замерла.

Определённо — нет.

Но в голове всё смешалось.

— А что получу я от этого брака? — спросила я прямо, обнажая самую больную точку.

Отец немного отпил воды из стакана и встал, отряхивая воображаемую пылинку со своей одежды; я заметила, как его лицо застыла печать серьёзности. Напряжение вновь усилилось.

— Ты станешь богатой и влиятельной супругой клана Картеров. Тебе откроются буквально все двери; в твоих руках будет власть не только над их делами, но и влияние в тех кругах, где решаются судьбы. Только представь себе те возможности, которые откроются перед тобой.

— Я и сейчас считаюсь обеспеченной, отец, — сказала я, не веря тому, что слышу.

— Да, но в роли жены ты будешь не просто богатой — ты станешь неприкосновенной, — ответил он, заканчивая мысль с тяжёлым спокойствием.

Эти слова проникли в меня, как холодный ветер из открытого окна, принося с собой ощущение утраты. По позвоночнику пробежала дрожь, и мысли закружились, как листья в осеннем вихре. Пока я пыталась привести в порядок свои эмоции, невольно вырвалось.

— Я этого не хочу.

Отец машинально прикрыл глаза, словно собираясь в себе силы произнести то, что он считал неизбежным. Я была переполнена страхом, растерянностью и протестом. Это не должно было случиться со мной; в один миг всё, что я знала о своей жизни, перевернулось.

— Это не только о тебе, — наконец проговорил он, и в его голосе прозвучала строгая решимость. — Ты не понимаешь, Лили. Это не просто брак. Это стратегия, которая позволит нам успешно влиться в новое общество, — ответил он, пытаясь быть рациональным.

— Я не хочу быть ничьей собственностью! — выкрикнула я, и слёзы подступили к глазам.

Я развернулась и убежала, оставляя отца наедине с его решением, которое, как казалось, навсегда изменило мою жизнь.

Выйдя на свежий воздух, я не могла сдержать слёз; они текли по щекам, как дождевые дорожки по стеклу.

Я стала избегать разговоров с родителями, цепляясь за право жить по своим правилам. Но теперь, когда выбор был сделан за меня, мои цветные мечты оказались растоптаны жестокой реальностью. Сидя на качелях в саду, я ощущала, как воспоминания о солнечных днях с