Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Рейвен поднялся и начал медленно обходить стол, приближаясь ко мне. — Что вы точно сумели сделать, так это удивить меня, леди Хейден. Вы пришли просить, но пытаетесь диктовать мне условия, на которых я мог бы освободить их. Самые мягкие из условий, смею заметить. Бросаясь мне в ноги, вы одновременно допускаете в своем тоне презрение ко мне же. Как следует это понимать?

Он остановился прямо напротив меня, и дрожь сотрясла уже все мое тело.

От него веяло теплом, как веяло от всякого дракона, а еще — приятным ароматом травяной притирки и чем-то еще, таким манящим.

Только взгляд оставался холодным, чуть-чуть насмешливым, как если бы он видел меня насквозь.

— Простите меня, — я прошептала это едва слышно, враз онемевшими губами. — Простите, лорд Рейвен, я не имела намерения оскорбить вас. Я просто…

— Достаточно, — он произнес это тихо, но повелительно.

Так, что избавил меня от необходимости продолжать.

В благодарность хотя бы за это мне следовало опустить глаза и смиренно ждать того, что последует дальше: озвучит ли он свои условия или все же выгонит, вдоволь поиздевавшись?

Вместо этого я продолжала смотреть ему в лицо, потому что он внезапно оказался очень близко. Так, что у меня перехватило дыхание отнюдь не от усталости и страха.

Казалось, прошла целая вечность, в течение которой мы разглядывали друг друга, а потом граф снова хмыкнул, словно пришел к какому-то позабавившему его выводу.

— Вы были искренни в своем отчаянии, леди Хейден, так ответьте мне еще на один вопрос: с чего мне помогать вам? Чтобы, едва вступив в должность, прослыть безвольным губернатором? Или, быть может, вы полагаете, что я жажду объясняться за подобное решение лично с Его Величеством?

Он перечислял все эти малоприятные варианты, как если бы думал вслух, и я почувствовала, как спина под платьем покрывается постыдной испариной.

Отправляясь просить его, я не подумала ни об одном из них — гораздо больше меня волновало собственное горе.

Когда же он произнес это вслух…

Мне оставалось лишь еще раз принести свои извинения и уйти, держа спину прямо, чтобы использовать оставшееся у меня время. Подготовиться к казни и…

Очевидно, прочитав что-то на моем лице, Рейвен качнул головой, не давая мне даже начать.

— Поймите правильно, леди Стефания, я над вами не насмехаюсь. И все же мне хотелось бы понять, что вы готовы предложить взамен? Вы просите о нешуточной услуге.

Это было правдой. Той правдой, столкнуться с которой я готова не была.

Мне оставалось лишь беспомощно развести руками:

— У меня ничего нет. Нет влияния, которое вы могли бы употребить себе в пользу, и денег, которые…

Дракон скривился, как если бы я заговорила в его присутствии о какой-то мерзости:

— Влияния и денег у меня полно своих. И, поверьте, я никогда не буду в отчаянии, чтобы обирать и без того небогатого провинциального барона.

Откровенно подводя к чему-то, он не торопился говорить прямо, и мне пришлось сдержать судорожный вздох, отвечая честно:

— Тогда я не понимаю…

Его взгляд стал внимательнее, и как будто зеленее, а мне отчего-то захотелось провалиться сквозь землю вместе со своей бедой.

Если он хотел заставить меня прочувствовать, насколько я и моя семья в его власти, ему это удалось.

Губернатор и правда имел почти неограниченные полномочия, мог казнить и миловать своей властью. Ни в одной провинции не было никого выше, если не считать самого короля.

Смела ли я вообще просить его?

Смела ли я вообще надеяться?

Пауза затянулась так сильно, что мое отчаяние уже почти превратилось в настоящий страх к тому моменту, когда Рейвен заговорил снова.

— Вы молоды, красивы, и, насколько я вижу, невинны. При этом вы достаточно разумны, чтобы принести свою невинность мне. Так к чему вы ходите вокруг да около?

Уши заложило, и я ответила не сразу, потому что не сразу поверила в услышанное до конца.

— Что?..

Голос сел, прозвучал сипло, растерянно.

Граф пожал плечами, но не сделал ни шагу назад, продолжая стоять все так же недопустимо близко.

— Я всего лишь заметил, что вам нечего предложить мне, кроме самой себя. И это хорошее предложение, уж поверьте. После того разнообразия, что было у меня в столице, я был бы склонен его принять. Скажем, на месяц.

— Что вы говорите? — поняв, что он абсолютно серьезен, я все же шарахнулась назад.

Лорд Рейвен засмеялся тихо, коротко и невесело:

— Я предлагаю вам взаимовыгодный обмен, юная леди. Вы получаете своих мятежных родителей живыми и здоровыми. Так уж и быть, я не стану облагать их дополнительными налогами и лично напишу губернатору Лавьела с просьбой не делать этого. Ведь там, если не ошибаюсь, находится родовое имение вашей матушки? Уже завтра они могут быть свободны и отправляться туда. В Мейвене, уж простите, я их видеть не желаю. Взамен вы станете моей.

Лицо и шея горели от стыда, потому что он говорил вслух о немыслимых, чудовищных, откровенно непристойных вещах. Пытался купить меня, как лошадь на базаре.

— Вы требуете, чтобы я вышла за вас замуж?

На этот раз он смеяться не стал, только пожал плечами с откровенным пренебрежением:

— Нет, что вы. Зачем мне жена? Вы станете моей просто так.

— Значит, вы предлагаете мне стать вашей наложницей⁈ — я осеклась, запоздало поняв, что воскликнула слишком запальчиво, слишком резко.

Как будто у меня было право влепить ему пощечину за подобное или гордо удалиться.

— Называйте, как хотите, — Рейвен шагнул ко мне, снова сокращая расстояние между нами. — Ты будешь жить в моём доме, ни в чем не нуждаясь. Разумеется, не в качестве прислуги, а как гостья. Всё, что потребуется от тебя — хорошо согревать мою постель.

Было ли в кабинете чудовищно жарко, или это я в буквальном смысле сгорала от стыда и неверия.

— Я… Вы…

У меня не находилось слов, не было ни одной связной мысли.

Не мог же он, благородный граф, Чёрный дракон, в действительности предлагать мне подобное⁈

Рейвен пожал плечами, теперь уже откровенно забавляясь:

— Именно так. Вы, я, несколько весьма приятных ночей.

Он снова приблизился ко мне вплотную, но бежать дальше мне было некуда. Разве что прямиком в коридор, спасая свою гордость, но оставляя позади единственную возможность спасти своих родителей.

Понимая это, граф никуда не торопился, лишь продолжал разглядывать меня.

— Если ты переживёшь месяц моей любви, ты будешь свободна. Сможешь остаться в Мейвене или вернуться в столицу. Или отправиться куда тебе будет угодно.

— Но я буду опорочена, — прозвучавшая так глупо правда