Дар первой слабости - Лера Виннер

гостей, а на втором этаже, в противоположном конце коридора от покоев самого Вэйна.

Разместить меня именно здесь, с его стороны было разумно — с учётом неусыпной бдительности госпожи Эльвиры, я фактически была лишена возможности предпринять что-либо в тайне, — и всё же от такого соседства мне было не по себе.

Этот красивый и, судя по всему, благородный человек был мне отчаянно неприятен. Глупо было бы ожидать обратного, но составление целостной картины происходящего давалось мне тяжело.

Генерал Вэйн не просил ничего передать мне, не пришёл, чтобы поприветствовать меня, не вводил строгих запретов.

Мне не просто не возбранялось покидать свои покои без особого разрешения, я могла гулять где угодно и когда угодно.

Воспользовавшись столь щедрым предложением в первый же вечер, я нашла замок Зейн прекрасным. Построенный из светлого камня, он был большим, но не громоздким, старинным, но не пахнущим тленом. По двору постоянно носились дети служащих графу людей, а чуть поодаль раскинулся сад с большим прудом.

Яблони как раз были в цвету, и разглядывая их, я позволила себе полной грудью дышать торжествующей здесь жизнью.

Забравший всё, что у меня было, Калеб Вэйн очевидно умел наслаждаться ею. Всё в замке было организовано так, чтобы его обитателям было удобно. Дворовые люди не боялись своего господина, напротив, стоило ему появиться на горизонте, кланялись, а иногда фамильярно махали рукой.

Для меня это было странно вдвойне, потому что Калеб Вэйн слыл жестоким человеком. Беспощадным солдатом, талантливым военачальником, верным вассалом своего короля. Исходя из того, что видела, я при всём желании не могла поспорить с этим. Цинично и до безобразия точно всё рассчитав, он привёл своих людей обратно, обойдясь в бою золотом вместо крови.

Хотела я или нет, это вызывало определённое уважение. Вот только сердце болезненно сжималось при мысли о том, каково сейчас моим сёстрам.

Рамон дал слово, что я проведу в Артгейте год, прежде чем вопрос о залоге сможет быть поднят снова. Год — большой срок. Узнаю ли я свой дом, вернувшись? Будут ли девочки помнить меня всё это время? Кристина к тому моменту наверняка уже выйдет замуж, а Джули… Она никогда не была особенно ко мне привязана, считая меня не в меру строгой.

Тёплый, как и всё на Юге, весенний ветерок тронул верхушки деревьев, коснулся моего лица.

Доведись мне оказаться в этих краях при менее трагичных обстоятельствах, я бы всей душой наслаждалась и этим теплом, и яркими красками, и запахом свежей зелени. Даже сейчас, не забывая о своём долге, я понимала, почему южане такие улыбчивые и весёлые — сложно не любить жизнь во всех её проявлениях, проводя её здесь.

Смогу ли я привыкнуть к этому?

Ответ на этот вопрос мог быть только один: «да». У меня нет выбора.

Каково будет потом отвыкать?

Об этом я запретила себе думать раньше времени.

И тем не менее я думала, особенно в первый день здесь. Когда я вернусь домой через год, что я найду там? Ещё больший упадок? Или же, наоборот, надежду и постепенное восстановление? И что из этого окажется в конечном счёте больнее — увидеть, как король Филипп нарушил своё обещание и превратил моих людей в бесправных рабов, или понять, что чужакам удалось то, чего я не сумела?

Увлекшись своими мыслями, я не заметила, как великовозрастный капитан покинул генерала. Тот остался стоять посреди двора. Собаки по-прежнему жались к его ногам, радостно поскуливая, но смотрел Вэйн теперь прямо на меня.

Первым моим желанием было отвернуться, сделать вид, что не заметила и не почувствовала этого взгляда, — немного удивленного, немного насмешливого, — но я приказала себе не двигаться. В конце концов, рано или поздно мы должны были встретиться, пусть даже и при столь странных обстоятельствах.

Он стоял достаточно близко, чтобы я, даже не наклоняясь над перилами, могла рассмотреть, насколько он молод. Второму генералу Артгейта, человеку, чье имя давно стало синонимом слова «победа», не было еще и сорока. Его лицо не было обезображено шрамами, в нем не было звериной жестокости, которая часто появлялась в военных. Напротив, обращение по титулу, «граф», на мой взгляд, подходило ему гораздо больше, чем «генерал». При этом короткая сабля на поясе тоже шла ему необычайно, как будто он родился вместе с ней.

Неспроста его победы называли красивыми.

Я отмечала все это про себя, стараясь хорошенько запомнить и ничего не упустить, а Калеб Вэйн вдруг чему-то улыбнулся.

Отвечать на эту улыбку я не посчитала нужным — не в моем положении было улыбаться мужчинам с балкона, — но и скрыться в комнате не поспешила. Ноги подкашивались от напряжения и страха, которого я не позволяла себе прежде.

Как бы он ни поступил с Рамоном и Валессом, как бы искренне ни любили его живущие в замке люди, разница между мной и ими была огромна. Оставаясь любезным с ними, со мной он был волен поступать совсем иначе. Просто потому, что здесь и сейчас я была ниже последней служанки.

Понимание этого означало только одно — необходимость держать спину ровно и сохранять бесстрастное лицо.

По всей видимости, генерал Вэйн, одержавший на своем недолгом веку множество побед, хорошо это понимал. Он перестал улыбаться, и вместо этого отвесил мне глубокий и очень учтивый поклон.

Глава 2

Госпожа Эльвира говорила, что я могу принимать пищу там, где мне будет удобно, — в столовой или у себя, — но есть я предпочитала в своих комнатах.

Просторная и светлая гостиная с балконом, спальня, ванная, гардеробная.

Многие семьи в Валессе обходились меньшим пространством, и, разбирая свои немногочисленные вещи, я чувствовала себя почти униженной тем, как мало места они заняли.

Мне было практически нечего брать с собой в дорогу, — точно так же, как не с кем было прощаться уезжая. Сундук с книгами — на случай, если мне не будет позволено пользоваться библиотекой или она окажется плохой. Одежда. Нехитрые приспособления для приготовления духов и мазей.

Смирившись с тем, что колдовская сила во мне не пробудится уже никогда, несколько лет назад я нашла некоторое утешение в этом — делать женщин красивее с помощью своих навыков, отточенных годами.

Кристина моих увлечений не разделяла — она была твердо намерена выйти замуж и узнать, чем одарила ее природа.

До определенной степени мне было жаль пропустить столь важный для нее момент, находясь вдали от дома, но ничего поделать с этим я уже не могла.

Прикрываясь перед самой собой