Испытание - Трейси Вульф

Сначала воцаряется молчание, затем все начинают говорить разом.

– Покажи мне, – рявкает Джексон, и все замолкают.

– Я в порядке, правда, – с улыбкой отвечает Мекай, но Джексон только поднимает бровь и пристально смотрит на него, пока Мекай не вздыхает и не задирает рубашку.

Я ахаю. Инфекция распространилась, и теперь черная паутина покрывает почти половину его живота.

– Тебе надо отправиться отсюда вместе с телами Байрона и Рафаэля, – настаивает Джексон и кликает по экрану своего телефона. – Я отправлю в дом твоих родителей лучших целителей.

Мекай кладет ладонь на руку Джексона, чтобы тот не мог набрать текст.

– Я останусь и буду сражаться вместе с моей семьей. Чувствую я себя нормально, а если это будет не так, я дам знать.

Джексон начинает спорить, но Мекай обрывает его.

– Я имею такое же право сражаться вместо моих павших братьев, как и ты сам.

Лицо Джексона искажает мука, и он делает судорожный вдох.

– Я не могу потерять и тебя.

Мекай смотрит на своего лучшего друга, и по его лицу медленно расплывается улыбка.

– Тогда давай не облажаемся. А это значит, что вам понадобится каждый боец, которого вы можете получить.

После добродушных подколок относительно того, кто Мекай, любовник или боец, Джексон и Мекай сопровождают тела Байрона и Рафаэля через портал Реми в поместье родителей Байрона. Мы ждем их в мрачном молчании, и, когда они возвращаются, у них обоих измученный вид.

Затем Реми открывает еще один портал, на сей раз в Кэтмир – туда, где все началось… туда, где находится Сайрус, – и я подхожу ко входу в него. В обычных обстоятельствах я бы пропустила вперед остальных, но сегодня я понятия не имею, что может ждать нас там. Что бы это ни было, я должна встретить это первой.

– Вы готовы? – спрашивает Хадсон.

– Нет, но все равно давайте сделаем это.

– Хороший план, – говорит Джексон, изобразив улыбку. – И вот еще что, Грейс.

– Да?

– Что происходит, когда ты сражаешься с динозавром?

– Ты это серьезно? – спрашиваю я, невольно улыбнувшись в ответ. – Это и есть то, что ты хочешь мне сказать?

– Да, – отвечает он.

– Тогда я не знаю.

Его улыбка становится немного шире.

– Он дает тебе юрский пинок в зад.

– Что ж, тогда думаю, хорошо, что мы идем сражаться всего лишь с каким-то жалким вампиром.

– Точно, – соглашается он.

Эта дурацкая шутка оказывается именно тем, что мне нужно, чтобы прояснить мои мысли. И я делаю глубокий вдох и вхожу в портал, зная, что, что бы ни находилось на другой стороне, мои друзья – моя семья – встретим это вместе.

Глава 151. Кровь луны

– Боже. – Меня пробирает дрожь, когда мы выходим из портала, да и как может быть иначе? Мы стоим на горе над Кэтмиром, и я смотрю на руины, оставшиеся от школы, которую успела полюбить. Ужасно видеть, что великолепный замок с его изящными зубчатыми стенами и красивыми башенками превратился всего лишь в груду камней. И еще ужаснее сознавать, что до того, как закончится эта битва, мы можем потерять еще больше.

Хадсон берет меня за руку и кивком показывает на долину внизу.

Черт. Сайрус и его воинство уже прибыли. Тысячи сверхъестественных существ стоят на расчищенном участке леса, которого я никогда не видела прежде – и я понимаю, что это потому, что он находится в конце дорожки с корявым деревом. Тем самым деревом, к которому Неубиваемый Зверь говорил мне не приближаться в мою первую неделю в Кэтмире. Неудивительно, что Сайрус отправился прямиком в самое жуткое место кампуса…

– Как ты думаешь, сколько их там? – шепчет Мэйси, подавшись вперед.

– Тысячи, – отвечает Реми одновременно с Хадсоном, который говорит: – По меньшей мере десять тысяч.

«Их слишком много», – хочу сказать я. Их слишком много, чтобы мы могли с ними сразиться, чтобы мы могли победить. Но мы должны победить. Другого выбора у нас нет.

Глядя на толпу внизу, я не могу не думать, что оценка Хадсона – какой бы ужасной она ни была, – может быть слишком консервативной. На этом участке много сверхъестественных существ. Очень много. По-моему, большая часть – это вампиры и человековолки, но здесь немало драконов, а также ведьм и ведьмаков.

Это верноподданные, считающие, что Сайрус приведет их к новой жизни. Фанатики, верящие, что он выведет их из тени на свет, где, как он им твердит, им самое место – и где они будут властвовать над обыкновенными людьми.

Он не мог бы собрать более опасную армию. Они будут сражаться не потому, что боятся его гнева – они будут сражаться ради того, во что верят.

И это делает их в тысячу раз более опасными. Особенно если учесть, что они собрались здесь, чтобы увидеть, как Сайрус станет богом. Увидеть, как он поведет их к победе.

Сколько же времени уйдет прежде, чем они поймут, что они для него лишь средство достижения цели. Что ему нет до них дела, потому что заботится он только о себе.

Единственное, чего он хочет, единственное, что может хотеть человек, всю свою жизнь пытавшийся приумножить свою власть, – это еще больше власти. Больше денег. Больше всего. И, если он готов положить на алтарь своего честолюбия собственную семью, то почему эти люди думают, что он не принесет в жертву и их? Я этого не понимаю.

И, наверное, никогда не пойму.

– Я не думала, что их будет так много, – шепчу я, пока мы продолжаем осматривать местность. Нас там ждет полная жопа. А если мы не будем очень осторожными, бойня.

– Не знаю, о чем это может говорить, – бормочет Мекай, и я не могу не согласиться с ним. Впечатление такое, будто Сайрус готовится к сражению. С нами?

– Далила сказала, что там есть алтарь. – Он показывает на дорожку, идущую мимо огромного корявого дерева. – Так что давайте обойдем эту толпу и пройдем по лесу, чтобы добраться до него.

Мы все киваем и быстро крадемся по лесу, стараясь не шуметь, чтобы не насторожить тех сверхъестественных существ, у которых особенно острый слух. Мы пытаемся двигаться, как стая волков или как олени, чтобы не возбудить их подозрений, но думаю, мы больше напоминаем стадо носорогов.

Я вздыхаю с облегчением, когда мы наконец добираемся до другой стороны горы, где раскинулась большая долина с лугом и бегущим по нему ручьем. А в середине луга стоит…

– Что за черт? Это что, Стоунхендж? – спрашивает Иден, и я машу рукой, как бы говоря: