Уроки любви - Катерина Пелевина

я не могу оторвать взгляд. Каждое движение, каждый изгиб её тела будто бьют меня током. В ней сейчас столько огня, столько необузданной энергии, что внутри всё сжимается от желания. Она вырабатывает какие-то электромагнитные поля, разгоняя мои собственные частицы до скорости света… Не девчонка, а адронный коллайдер просто…

Я вижу, как её огромные оленьи глаза блестят в неоновом свете, как волосы разлетаются при поворотах, как губы приоткрываются в прерывистом дыхании. Она пьяна, не сильно, но достаточно, чтобы сбросить маски. И эта Ася, настоящая, раскованная, сводит меня с ума.

Я нарочно её мариную, но ощущение, что реально уже передержал. Думал, что сама меня поцелует. А н-нет… Хер там.

– Нет… Всё, – бросает она вдруг, отстраняясь. – Натанцевались.

Она резко отстраняется, будто опомнившись. Разворачивается и идёт к столу. Хватается за рюмку, опрокидывает. Тут же вторую – на адреналине…

Движения порывистые, нервные. А в глазах мерцает этот дикий, затравленный блеск.

Я подхожу, хватаю её за руку. Чувствую, как под пальцами пульсирует венка.

– Тормозни, слышь. Не хватало, чтоб тебя тут вырубило.

Она смотрит на меня – дерзко, с вызовом. Вскидывает голову. И я тону, как в зыбучих песках…

Её глаза… Такие огромные, карие, с густыми чёрными ресницами смотрят прямо в душу. Как у оленёнка, который выбежал на дорогу и замер, ослеплённый фарами за секунду до собственной смерти. В них и страх, и вызов, и что‑то ещё… Неуловимое, пьянящее. Дурящее голову так, что кружит…

И меня накрывает.

Не просто тянет – рвёт изнутри. Хочется сжать её в объятиях, зарыться лицом в волосы, вдохнуть этот запах – сладкий, тёплый, её… Хочется стереть этот испуганный блеск, заменить его другим… Томным, разгорячённым, полным желания. Что-то у меня явно не то с радаром, раз потянуло на целку. Да ещё и вот такую целку…

Она язвит, отвечает колко, но я вижу, что за этой бравадой прячется что‑то хрупкое. Что‑то, что хочется оберегать. И ломать одновременно…

– А что, боишься, что не справишься?

– Боюсь, что потом будешь жалеть, – цежу сквозь зубы. Мы перебрасываемся колкостями, язвим друг в друга словами, но я чувствую, что между нами натягивается струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения.

И тут я спрашиваю:

– Чё там у тебя с родителями? Мама или отец?

Она на мгновение замирает… Вижу, что это личное. Слишком личное. Вижу, как она напрягается, как взгляд становится осторожным.

Но ответа не получаю…

– Ася! – раздаётся сбоку. Лерка уже машет ей. – Пойдём, станцуем вместе… Красотка, иди сюда…

Не ожидаю даже, но дорогая Асенька хватается за эту возможность, как за спасательный круг. Кивает и уходит от меня, растворившись в толпе.

Но я слежу за ней, разумеется. За тем, как они двигаются вдвоём… Синхронно, дерзко, завораживающе. А тут какие-то мужики… Которые пялятся на них как на мясо. Особенно на неё…

И внутри всё закипает. Не ревность даже – ярость. Дикая, слепая. Потому что это моё. Эта её улыбка, этот блеск в глазах, эта смелость – всё это должно быть только для меня…

И когда какой‑то хмырь с пивным животом и самоуверенной ухмылкой решает, что ему тоже можно прикоснуться к ней, я взрываюсь.

Подлетаю к ним в два шага, опережая её испуг. Хватаю его за воротник, дёргаю на себя.

– Ты чё, сука? – шиплю ему в лицо. – Не видишь, к кому лезешь?!

– А ты кто такой?! – толкает меня в сторону. И я недолго думая въёбываю ему по роже с кулака. Тут драки – частая тема. Но охрана всё-таки бдит. Разумеется, начинается кипиш. И Ася стоит в ужасе…

– Кир! – выкрикивает, и я отвлекаюсь, как в раз в этот момент мне прилетает по роже от второго выблядка. Ну вот, так и знал… Бабы… Созданы для проблем.

– Сука! – не знаю, что там во мне просыпается. Почему Барс тогда звал меня к ним, так это потому что если меня тронуть, я становлюсь напрочь отбитым. И сбиваю кулаки так, что от них потом ничего кроме мяса не остаётся. И от рожи оппонента, кстати, тоже…

– Кирилл, не надо! – обхватывает она меня сзади, повиснув, но я уже склоняюсь к первому, дёргаю за волосы и достаю из внутреннего кармана пистолет, не обращая внимания, что она полностью срослась со мной своим телом…

– Видишь какая девочка? Восемнадцать лет. А тебе сколько, сука? Сорок? Педофил сраный. Ещё раз увижу рядом с ней – мозги по стенке размажу. Понял?

Его лицо белеет. Он судорожно кивает. Я отталкиваю его, разворачиваюсь, и вижу Асю, которая секунду назад прижималась ко мне сзади, как к столбу.

Она стоит, широко раскрыв глаза, и трясётся.

Я не даю ей договорить. Хватаю за руку, тяну за собой – сквозь толпу, сквозь шум, сквозь то, что мы тут устроили…

Мы оказываемся в машине. Темнота салона накрывает. Запах кожи, алкоголя и её – такой сладкой, такой манящей. Я уже жалею, что её сюда привёл, потому что у меня конкретно сорвало башню… Я даже не думал, что, блядь, так бывает, но, оказывается, бывает. Чё за ревность на ровном месте понять не могу. До сих пор всего пидорасит от того, что тот гондон коснулся её рукой…

Она захлопывает дверь, поворачивается ко мне. Её прерывистое, горячее дыхание касается моих губ.

– Ты псих, – говорит она дрожащим голосом…

– Знаю, – отвечаю, глядя на её рот. Тоже мне, Америку открыла.

На моей губе кровь. Кажется, тот пидрила зацепил. Но сейчас это неважно.

Важно только то, как она смотрит на эту каплю крови. Как её зрачки расширяются. Как она облизывает губы… Медленно, будто пробует вкус воздуха между нами. Дразнится, сучка…

– Поцелуй меня, – шепчу я, не выдерживая. Мне нужно, чтобы она сама это сделала. Принципиально. – Ну же…

Она колеблется секунду. Потом подаётся вперёд.

Её мягкие, горячие губы касаются моих. Сначала нежно, почти невесомо. Потом более резво... Я чувствую вкус алкоголя и её дыхания…

Моя рука скользит по её шее, сжимает тёмные густые волосы. Я притягиваю её ближе, углубляю поцелуй. Наконец толкаю язык в её рот, встретившись с её. Мягко веду… Всасываюсь в её слюни. Чувствую и сладость, и собственную кровь. Она отвечает ужасно робко… Будто сосётся впервые, реально… Или будто сама не верит, что делает это. Со мной…

И я чувствую, что хочу её. До дрожи,