Порочный принц - Лили Сен-Жермен

помешать моей миссии. Сую за пояс джинсов пистолет, в карман — горсть таблеток, больше похожих на леденцы Pez, закидываю в рот свежую пластинку мятной жвачки, и я готов.

Опустив голову, обхожу склад с тыльной стороны и пробираюсь к открытой двери погрузочной платформы. Внутри дока стоят трое крепких охранников, с улицы они не заметны, но как только мои глаза привыкают к темноте помещения без окон, я их замечаю. Все трое кивают мне, не поднимая своих «Узи», и я киваю им в ответ, натягиваю на глаза золотую маску и направляюсь по проторенной дорожке в то, что можно описать только как параллельную вселенную в центре промышленного района. («Узи» — семейство пистолетов-пулемётов, выпускаемых израильским концерном Israel Military Industries (IMI) — Прим. пер.)

Я открываю маленькую дверцу в глубине пустого погрузочного дока, мои глаза быстро привыкают к царящей за ней темноте. Снаружи все еще светло, до полного заката солнца еще, как минимум, полчаса, но здесь все двадцать четыре часа в сутки глухая ночь. Я делаю глубокий вдох, и с ухмылкой взираю на то, что можно описать только как одну большую тематическую вечеринку, где на голую стену из белого кирпича в дальнем конце помещения проецируется «Спящая красавица». С потолка в различных конфигурациях свисают черные простыни из прозрачного шелка, обвиваясь вокруг низких круглых шезлонгов, которые, по иронии судьбы, скорее всего, никогда не увидят дневного света. На низких столиках поблескивают блюда с яблоками в красной глазури, а по всем свободным поверхностям разбросаны лепестки черных роз. Ярко горят толстые круглые свечи, какие-то на полу, какие-то на столах и невысоких стенах, и вся комната пульсирует, словно оживший кошмар пожарного.

Я точно знаю, куда идти, и направляюсь к лестнице в конце комнаты, мимо задрапированных шелком диванов и развалившихся на них людей в разной степени раздетости. Я вижу, как мелькают дерзкие груди и округлые, гладкие ягодицы, раздвинутые бедра и двигающаяся верх-вниз плоть. Тем не менее, здесь, на первом этаже, все ещё довольно пристойно, тут люди в курсе, что их могут увидеть. Настоящие извращенцы прячутся на самом верху лестницы, по которой я поднимаюсь, перепрыгивая через две ступеньки за раз.

Усиленная охрана. Длинный темный коридор, ведущий к ряду отдельных, расположенных вдоль прохода комнат. Все заперто. По пути я прохожу мимо еще двух охранников, внимательно поглядывая на каждую дверь. Моя репутация бежит впереди меня. На каждой двери виднеются маленькие красные наклейки размером с ноготь моего большого пальца. На каких-то комнатах по три-четыре маленькие точки. Каждая точка обозначает покупателя, желающего приобрести мой товар, и это не совсем то, что можно запросто купить на углу улицы. Нет, дурь, которой я торгую, — эксклюзив. Но у неё совершенно безумные поклонники, и когда я открываю первую дверь, помеченную тремя красными наклейками, мне приходится приложить немало сил, чтобы не расплыться в довольной улыбке.

Комнаты в этом заведении одинаковые, роскошные, но в то же время минималистичные, в них есть все, что только может понадобиться для кутежа с сексом и выпивкой. В ведерке на низком мраморном столике стоит охлажденное шампанское, в трех бокалах со следами губной помады поблескивают пузырьки и жидкость медового оттенка.

На большой кровати двигаются три тела, раздаются громкие звуки шлепков кожи о кожу, к которым за последние три дня я уже почти привык, не говоря уже о моих предыдущих посещениях подобных вечеринок. Я откашливаюсь в надежде привлечь их внимание. Там три девушки, которым, вероятно, чуть за двадцать. Они смешливые и хмельные от шампанского, и мне интересно, присоединится ли к их маленькой вечеринке мужская компания или останутся только эти трое.

— Три? — спрашиваю я чуть громче, чем, вероятно, требуют приличия в подобных случаях.

Через пять минут девчонки аккуратным рядком выстраиваются на коленях перед кроватью, открыв рты и высунув розовые язычки. Я бы отпустил шутку насчет того, как это выглядит, но немного спешу — мне только здесь нужно обслужить еще как минимум пятнадцать клиентов. У меня целый список вечеринок, на которые я должен сходить, некоторые здесь, в Окленде, другие в деловом центре города, и все хотят получить свою порцию хорошей наркоты до конца гулянки. Будь я предприимчивым барыгой, у меня был бы персонал по доставке разных доз, но я никому не доверяю свою особую магию.

Отсюда и голые девушки. Я кладу таблетку на язык первой из них и наблюдаю, как она ее проглатывает, проверяю, что у нее во рту и под языком, после чего даю ей бокал шампанского, чтобы она запила таблетку. Девушка соглашается и выпивает весь бокал целиком. Переключив свое внимание на вторую, я повторяю свои действия, чтобы убедиться, что она проглотила таблетку.

Третья девушка более застенчива, чем ее подруги, она в этой троице интроверт. Девчонка с опаской смотрит на зажатую у меня между пальцами красную таблетку в форме сердца.

— Я приму ее позже, — говорит она, обхватив себя руками и прикрывая грудь.

Я поднимаю брови, снимаю с себя кожаную куртку и протягиваю ей. Просто некоторые девушки слишком зажаты, чтобы позволить странному, сплошь покрытому татуировками подонку запихнуть им в глотку таблетку, да еще и стоять перед ним на коленях совершенно голыми. Это понятно. Но я не отдам ей мою гребаную таблетку, чтобы эта сучка отдала ее какому-нибудь мудаку, который потом скопирует формулу, созданную мною с таким трудом.

— Сейчас или никогда, принцесса, — говорю я, держа таблетку на свету. — Нет ничего плохого в том, чтобы отказаться. Честно.

Девчонка смотрит на таблетку, как зачарованная.

— У меня очень сильный рвотный рефлекс, — признается она. — Если ты прикоснешься пальцем к моему языку, меня вырвет.

Если у нее есть парень, очень ему сочувствую. С другой стороны, может, именно поэтому она и заперлась в приватной комнате секс-клуба с двумя другими телками, и ни одного члена тут не видно. Кроме моего, но он будет спрятан у меня в штанах весь вечер и, пожалуй, еще пару дней, пока я не приду в себя после марафона с Розалин.

Я показываю девушке, как принять таблетку, запрокинув ей голову. Она глотает ее как чемпион, рвотный рефлекс, к счастью, не срабатывает. После того, как она всё проглотила и выпила полбутылки шампанского, я сажусь на стоящий в углу комнаты изящный диван горчичного цвета и засекаю тридцать минут. Мои бабки уже внизу, и меня ждет соседний номер. Девушки возвращаются к тому, чем занимались на кровати, а я рассеянно наблюдаю. Я могу придумать вещи и похуже.

Спустя девятнадцать минут у меня