Не убегай - Амина Асхадова

чужой, нелепый сон. Только вот я не сплю.

Мурад стоит напротив — спокойный, уверенный, с тем самым хищным выражением лица, от которого у меня внутри все сжимается.

Он серьезен.

Он правда это говорит.

— Расклад понятен? — повторяет, глядя прямо в глаза.

Мой рот пересыхает.

Понятен?

Да я вообще ничего не понимаю.

Как будто провалилась в ад…

— Отца твоего отпустят на днях, дальше я займусь его делом. Устроим помолвку. Будет много людей. Ты скажешь мне «да». Свадьбу сыграем самую лучшую. Ходить вокруг да около смысла не вижу. Мне одного раза достаточно, чтобы понять — мое, а свое мы нихуя не отдаем.

А свое мы нихуя не отдаем…

— Будь благоразумной, Адель. Не упирайся.

Благоразумной.

Как будто у меня есть выбор.

Я отвожу взгляд.

Воздух на яхте тяжелый, соленый. Кажется, что даже море замерло в ожидании моего ответа, от которого, по всей видимости, зависит не только сегодняшняя ночь, но и моя жизнь.

Глава 12

Мурад

Я смотрю на Златовласку сквозь дым сигареты и чувствую, как два слова висят в воздухе.

«Я подумаю».

Ее ответ — это не «да», и не «нет». Это какой-то детский, мать его, лепет, завернутый в вежливую отмазку. Меня это раздражает не потому, что она не отвечает сразу, а потому, что она наивно полагает, что это хоть что-то для меня значит.

Ветер с Невы ударяет в борт, где-то скрипит трос, и я чувствую, что вместе с палубой трясет и меня самого.

«Я подумаю».

Подумает она…

Ну, пиздец.

Ну, пусть подумает…

Пару минут хватит, нет?

Я делаю тихую затяжку.

Никотин слегка остужает пыл, оставляя на губах вкус горечи, и я в грубой форме выталкиваю из себя слова, которые беснуются под ребрами:

— Меня не устраивает «подумаю». Мне нужен ответ. Конкретика, Златовласка.

Она отводит глаза, мазнув по мне коротким взглядом. Настолько коротким, что я не успею разглядеть, вставляет ее во мне хоть что-нибудь? В первые две встречи я посчитал, что вставляет. И мне этих двух встреч хватило, чтобы мой огонь разгорелся до лютого пожара в груди, который до сих пор беснуется внутри.

Только эта мадам почему-то сидит отрешенная, поджимает губы, и, мне кажется, пытается найти угол, в который можно спрятаться и не отвечать на поставленные вопросы.

Поэтому мне приходится, мать его, эти вопросы дублировать:

— Я тебе не нравлюсь или что?

— Дело не в тебе. Хотя это тоже.

— Тоже? — уточняю, вскинув брови.

— Да, — отвечает с вызовом. — Ты давишь. Сильно. Я тебя совсем не знаю! И я вообще… не планировала рано выходить замуж. Все это не для меня, ясно?

Вставив сигарету в зубы, коротко улыбаюсь. Не по-веселому. Смотрю на нее и понимаю, что разговор с этой девчонкой — это не диалог, а какая-то шахматная партия. Играть вроде умею, отец научил, а ей третью партию проигрываю.

— Ты привыкнешь, — говорю ровно. — Я никому не предлагал стать моей женой.

— Это почетно… — вставляет свои пять копеек.

— Адель, ты не поняла. Если я говорю — так и будет, — поясняю. — Не знаю, как принято у футболистов, но я слов на ветер не бросаю.

— А причем здесь футболисты?! — она краснеет, бросая на меня убийственный взгляд.

— Это же он облизывается на мою невесту, нет?

— Прекрати! — вспыхивает. — Я тебе не невеста…

Она резко поднимается с места, оглядывая палубу и ища с нее выход.

Златовласка дрожит и слегка неровно дышит — то ли из-за моего тона, то ли из-за тесного пространства на палубе, но я перехватываю ее за талию и рывком усаживаю к себе на колени.

Она вырывается, но я лишь сильнее сжимаю ладонь на ее бедре.

— Сиди смирно.

Увы, выход для нее отсюда только в воду, но не уверен, что эта девочка такая же ебнутая на всю голову, как Ясмин Романо — жена моего брата.

Хотя порой меня даже Ясмин вставляла.

Но это чересчур. Такую бы я терпеть не стал. Я бы вообще брату своему, клянусь, поставил вечный памятник. Эта сучка хотела прострелить мне яйца, но, слава богу, не попала даже в сердце.

Я чешу грудь, чувствуя, как под ребрами зудит тот самый шрам.

Бешеная была… стерва…

Адель мечется по палубе взглядом, не находя себе места.

Хрупкая. В одном лишь тонком платье. Я срываю пиджак с погонами с кресла и укутываю ее тело до самых колен.

— Я хочу вернуться домой… без ответа, — выталкивает Адель из себя. — У меня нет ответа на твой вопрос… по крайней мере сейчас! Я подумаю…

— Что ж ты заладила со своим «подумаю»? Думай. Но домой ты сегодня не поедешь, — чеканю, разглядывая ее глаза цвета океана. — Ночь проведешь здесь. Со мной.

— Что? — она моргает, будто не расслышала.

— Считай, что я тебя похитил.

Пауза.

Златовласка сминает в кулаках мою рубашку, будто это может сдержать меня, хотя сопротивление — весьма хреновая тактика, как и ерзать на моих коленях. Все это приводит к одному — к неконтролируемому возбуждению, сдерживать которое рядом с ней не получается.

Судя по расширившимся глазам, до нее это тоже дошло.

Я отпускаю ее, когда она как фурия вырывается из моих рук. Чуть отступает, но отступать некуда. За ее спиной — стекло, за которым ночь и Нева. Черная блестящая вода и такое же черное небо.

— Ты не имеешь права, — шепчет она.

— Нажалуешься в прокуратуру? — усмехаюсь, затягиваясь сигаретой.

— Ненавижу тебя!

Адель дергается, хочет пройти мимо, но я перехватываю ее за запястье. Ее кожа горячая, а пульс быстрый, почти зашкаливающий.

Еще я чувствую, что она замерзла. К вечеру температура опустилась, и на палубе появилась легкая изморозь, пиджак и платье стали влажными, а сама она заметно дрожит.

— Пошли в каюту, Златовласка, — приказываю и тушу сигарету о край металлического борта. — Дела твоего отца мы обсудим утром. Ты замерзла. Тебя надо переодеть и как следует отогреть.

— Отогреть?.. — она бросает на меня взгляд дикой кошки.

— Спать мы будем вместе. В одной кровати, — придавливаю ее тяжелым взглядом. — Хочу, чтобы ты ко мне привыкла. Скоро ты станешь моей женой. Не вижу смысла оттягивать неизбежное, Златовласка.

Адель

Мурад молча берет меня на руки, как будто я ничего не вешу, и несет нас вниз по узкой лестнице. Вместе с биением своего сердца я слышу, как мотор глухо гудит где-то под полом…

Здесь вообще все кажется слишком тесным! Тесным! А мир сжимается до его дыхания — горячего и какого-то… безумного…

Я такого еще никогда не встречала.

Чистого,