Цыганский барон и его пташка - Ника Лор

— Какого чёрта ты тут делаешь? — взревел я, ударяя кулаком рядом с её головой.

Мира зажмурилась и мне казалось, что она сейчас заплачет, но распахнув веки, в её глазах вспыхнул огонь ненависти и мне чертовски это не понравилось.

— Ты, — прошипела она, вцепившись в мою рубашку пальцами, — ты кто такой? А? Ты кем себя возомнил? Богом? Какое ты имеешь право управлять жизнями людей?

— О чём ты, голубка моя?

— Ладно я. Чёрт с тобой! Но не трогай мою семью и моих друзей.

Она ударила меня кулаком, но я даже не обратил на это внимание.

— Ты бесчувственный, жестокий человек, Тагар Гырцони. У тебя тут, — ткнула она пальцем меня в грудь, — есть что-то светлое? У тебя есть сердце? Ты любишь хоть кого-то, кроме денег и власти?

— Тебя, — кивнул я, и обхватив её лицо ладонями, тверже произнес, — я люблю тебя. И у меня есть сердце, дорогая, которое ты завоевало с нашей самой первой встречи.

— Ты лжешь себе и мне, — прошептала она. — Знаешь почему? Потому что не поступают так с близкими людьми человека, которого ты любишь.

— Ты про своего отца? — уточнил я.

— И про него, и про Женю, которого ты хочешь запихнуть в нелегальные бои, и про Олю, которая вынуждена работать в твоих грязных заведениях, чтобы вернуть тебе деньги.

— Про твою подруга я ничего не знаю. Долг за тачку стоит на её жениха.

— Не лги мне. Женя мне всё рассказал. Он передал каждое твоё слово.

— Да? — ухмыльнулся я. — А свои слова он тебе тоже пересказал дословно? Упоминал ли он, что ради своей шкуры сообщил мне, что ты уезжаешь. Если бы не он, то ты уже давно была б в городе.

— Это не меняет того факта, что ты загоняешь людей в долги.

— Они сами себя загоняют, — терял я терпение. — Сами выбирают прийти ко мне, делать ставки, брать в долг. Я их не притаскиваю сюда силой, голубка моя. Как и твой отец: он сам пришел в мой клуб и делал ставки.

Она покачала головой, убрав мои руки с её лица. В голубых глазах уже не было той уверенности, что горела сначала. Сейчас там находилось грусть, от чего мне стало тяжело дышать.

— Прости долг папе, пожалуйста, — тихо, как-то неуверенно прошептала она.

— Уже, — она удивленно подняла на меня глаза. — Не смотри на меня так, пташка. Я не монстр.

Её брови нахмурились. Мои слова не убедили её. Какое-то мгновение мы просто стояли в тишине, разглядывая в глазах друг друга то, что намеривались найти.

— Может попробуем заново? — тяжело выдавил я из себя, — Дай мне шанс Мира, и я докажу тебе, что даже такой монстр, как я, способен на теплые чувства.

— Ты хочешь доказать это мне или себе, Тагар?

Я тяжело вздохнул от её слов, которые были больнее, чем пуля или лезвие ножа.

— Нам.

— У нас ничего не получится. Мы живем в совсем разных мирах. Давай просто забудем друг друга? Я уеду и покончим с этим.

— Никогда, — прорычал я, прильнув к её губам.

О Боже…, какие же они сладкие. Мои глаза сами закрылись от блаженства. Я хотел полностью отдаться ей, раствориться в ней. Хотел показать через поцелуй свои намерения бороться до конца. Я не сдамся. Лишь смерть заставит меня остановиться.

Неохотно, оторвавшись от Миры, я тяжело дыша, пристально вглядываясь в её ошеломленные глаза.

— Я никогда не забуду тебя. И до конца своих дней буду преследовать тебя, пока ты не согласишься стать моей. Ты от меня не улетишь, пташка.

Глава 9

ЗАПРЕЩАЕТСЯ РАСПРОСТРАНЯТЬ КНИГУ НА ДРУГИХ ПЛАТФОРМАХ, КРОМЕ (УК РФ 146.2)

Скрестив ноги на сиденье, я приготовилась к двухчасовому пути. Мама вела машину, отбивая по рулю пальцами ритм песни, что звучала из колонок. Я смотрела в окно, наблюдая, как родной пейзаж остается позади. Вскоре мелькали лишь ели, впереди лежала дальняя дорога.

— Дочь, кажется, что за нами погоня, — произнесла мама.

Я тяжело вздохнула, и обернулась, вглядывалась в заднее стекло. Вместо знакомого «Мерседеса» за нами следовал черный «Мустанг».

— Кажется, твой цыганёнок просто так тебя не отпустит, — хихикнула мама.

В отличие от бабушки, она относилась ко всем моим недавним приключениям с юмором. Даже один раз промолвилась, что Тагар ей очень даже приглянулся.

— Останавливаться?

— Нет, — резко выпалила я. — Это не его машина.

— Может его брата? Кстати, а сколько ему? Он также хорош, как Тыгир?

— Тагар, мама, — поправила я её.

— Я так и сказала, — цокнула она, закатив глаза. — Так, ты видела его младшего брата?

Даже после того, как бабушка рассказала, чем занимаются Гырцони, мама не переставала восхвалять телосложение Гырцони. Как будто у неё случилась амнезия, и она забыла, что этот мужчина является бандитом и украл её дочь.

— Видела. И я не знаю, сколько ему лет, но ты для него точно старая.

— Так, — ахнула она, — я тебя сейчас высажу. Не смей такое говорить матери. Я всегда молодая и красивая.

Это точно. Мама выглядела моложе своих лет. Нас даже иногда называли сёстрами. В свои тридцать семь лет, она обладала лицом двадцатипятилетней девушки.

— Я всё же остановлюсь, — протянула она, мотая головой по боковым зеркалам.

— Не надо, мам, — начала я умолять её, но машина уже съехала на обочину.

Я обернулась назад. Преследователь последовал за нами, остановив свой автомобиль недалеко от нашего.

— Классно, меня опять сейчас украдут. Иногда мне кажется, мама, что я не твой единственный ребенок. У тебя там случайно нету запасной дочери?

— Не паникуй, — усмехнулась она и вышла из машины.

Я пристально наблюдала, как мама подошла к «Мустангу». Постучав в водительское окно, она начала с кем-то разговаривать. Я быстро потянулась к кнопке и опустила стекло, чтобы расслышать хоть что-то. Вот только, кроме звонкого смеха мамы я ни слова не поняла.

Закончив, она вернулась ко мне, и я сразу же начала её пытать.

— Я выяснила, — заявила она гордо, застегивая ремень. — Его зовут Ян. Ему двадцать пять лет, он не женат, девушки нету. Красивый и, как вижу по машине, при деньгах.

— Мама! — возмутилась я.

— Успокойся, паникерша. В кого ты такая пугливая пошла? Точно не в меня. Это всё гены Ионина.

Я вскинула бровь, ожидая какой-нибудь полезной информации.

— Твой Тагарчик прислал его охранять тебя. Поэтому этот красавчик поедет с нами.

Открыв рот от удивления, я никак не могла понять дикого спокойствия мамы.

— А тебя, случайно, ничего не смущает? Например, то, что за