Чудовищная ложь - К. А. Найт

которого у меня в животе бурлит, но я заставляю себя опустить руки, не желая показаться слабой. По крайней мере, он не пытался накормить меня этим.

— Ты разделил свою трапезу, ты мягкотелый, — поддразниваю я, отвлекаясь от болезненного ощущения в желудке и запаха в воздухе.

Он фыркает, затем возвращается и садится рядом со мной.

— Смотри, чтобы мои люди не услышали, как ты это говоришь.

— Я хочу спросить, — промурлыкала я, — что и кто вы все такие? Мне всегда было интересно, откуда вы пришли и что на самом деле произошло. — Я не верю в человеческую ложь, особенно после встречи с монстрами. Они могут быть жестокими, иногда грубыми и дикими, но это не те пожирающие людей, разрушающие мир существа, которых они описывали.

Они кажутся почти людьми, если не считать цвета кожи, рогов и хвоста.

Так что же произошло на самом деле? Как это началось на самом деле?

— Это долгая история, — признается он.

— Ну времени у меня предостаточно. — Я пожимаю плечами. — Пожалуйста, мне нужно знать. Мне было интересно с самого детства.

— Все будет не так, как тебе рассказывали твои люди, — предупреждает Аку, но я только киваю, и он снова возвращается к рассказу. — Пожалуйста, не бойся меня после того, как я расскажу тебе. Это было много-много человеческих лет назад. Мы приспособились, и мы преодолели это. Тогда мы были всего лишь детьми, новыми и злыми.

Я напрягаюсь, но Красный не дает мне шанса отступить. Он отвечает жестоко, и вскоре я увлекаюсь рассказом, наклоняюсь вперед и слежу за каждым словом.

— Мы не прилетели с неба. Мы не загрязнители и не монстры в том смысле, в котором ваше правительство пытается продать людям. Они сказали это, чтобы скрыть правду, потому что правда, маленький человек, в том, что они создали нас. — Он начинает углубляться в рассказ, разматывая каждую чудовищную ложь, которую мне говорили наши люди. — Нас создали в лаборатории, той самой, возле которой я нашел тебя. Они играли в бога, как вы это говорите. Объединили ДНК и создали… ну, нас. Мы были экспериментами, рожденными в пробирках, затем за нами наблюдали и использовали как лабораторных крыс, делая нас все более озлобленными и яростными в крошечных стеклянных клетках, где нас тыкали и кололи иглами. Я был еще ребенком, когда это случилось — мы называем это «Великой Расплатой». Терпение у моего народа лопнуло, и его гнев стал настолько велик, что он не мог контролировать красную дымку. В ней нет ничего, кроме нашего основного инстинкта в крови и смерти, культивируемой людьми. Мы выпустили его на них, убив всех, кто причинил нам вред, и освободив наш народ. Мы вырвались из-под земли и вышли в город. Число жертв было велико, так как убивали и уничтожали все, не зная ничего, кроме боли и ненависти. Я был спрятан здесь, внизу, старейшиной и защищен, пока война шла наверху. Люди бежали, их оружие и люди не справлялись с нами. В конце концов, некоторые из наших людей смогли отогнать дымку и поняли, что поступают неправильно. Мы становились никем иным, как монстрами, которыми они нас создали. Это изменило ход событий, и мы отступили, но им этого было недостаточно. Все, чего мы хотели, — это свободы, обрести жизнь после того, как люди подарили нам жизнь. Они не позволили этого и напали на нас, и мы дали отпор. Многие погибли, и они заявили, что мы пытались убить весь мир. Они начали строить стену, когда поняли, что проигрывают и мы их перебьем. Они изобразили нас злодеями, и когда стена была возведена, мы оставили их в покое, узнав, что значит быть свободными. Мы росли, учились и создавали семьи, племена, как те, что ты видишь здесь внизу. Они оставили нас в покое, а мы оставили их. Мы знаем, что люди говорили о нас, но это? Мы никогда не хотели этого, мы просто хотели…

— Быть свободными, — шепчу я, и он кивает с болью.

— Чтобы нам дали те же права, что и людям. В конце концов, мы не просили нас создавать. Мы объединились для защиты. Я всегда знал, что они вернутся, и они возвращались на протяжении многих лет, поэтому мы убиваем их, чтобы сохранить наши жизни. Люди украли несколько наших, и мысль о том, что они делают с ними, преследует нас всех. — Я ахаю, и он кивает. — То, что они сделали, непростительно и ужасно, но мы были не лучше. Мы без разбора отнимали жизнь и крали невинность. Мы никогда не сможем искупить свои грехи. То, что мы сделали, даже если это было не более чем наивное непонимание, было неприемлемо. Теперь мы знаем больше, но они все еще нападают на нас, все еще лгут. Однажды они вернутся, я знаю это, и я буду готов защитить свой народ.

— Ты сказал, что большинство отступило от дымки? А есть ли те, кто поддался ей? — мягко спрашиваю я.

Он кивает.

— Как есть плохие люди, так есть и плохие монстры — те, кто любит кровопролитие, смерть и причинять боль. Они обитают на самых окраинах нашего народа, изгнанные за то, что поддались ненависти, которую любят люди. Мы не все такие, как они, человек.

— Меня зовут Ария, — поправила я.

— Ария. — Он очаровательно растягивает слово. — Мы не все такие, как они, мы просто хотим, чтобы нас оставили в покое.

— Мне так жаль, — пробормотала я, протягивая руку и кладя ее на его ладонь. — Мне правда жаль. Если уж на то пошло, есть люди, которые сомневаются в том, что здесь произошло, которые не верят в это.

— Но недостаточно, — отвечает он, и я киваю.

— Нет.

— Все в порядке, это образ жизни. Мы выживаем день за днем, все еще находя себя.

Он замолкает, и я не знаю, что сказать, пока мне в голову не приходит мысль.

— Когда я была маленькой, мне сказали, что ты меня съешь. — Я усмехаюсь.

— Возможно. — Аку ухмыляется и наклоняется ко мне. — Но я обещаю, что тебе это понравится.

Я тяжело дышу, не в силах отвести взгляд от его ярких, ненормальных глаз, а он смеется, откинувшись назад.

— Мне нравится выражение удивления и любопытства на твоем лице. Ты ничего не боишься, не так ли?

— Страх бесполезен, но я боюсь достаточно.

— Скажи мне, чего ты боишься? — с любопытством спрашивает он, наклоняя голову ко мне, его рога мерцают в свете, снова притягивая мой взгляд.

Я отвечаю, глядя на них и гадая, каковы они на ощупь.