Прекрасный Дьявол - Л. Дж. Шэн

он тепло. — И если ты когда-нибудь уволишься и вернёшься к нормальной жизни… —

— Тогда она всё равно тебе не позвонит, — рявкнул Тейт. — Ты проиграл диарее, приятель. Смирись. — Он сбросил звонок и одарил меня гневным взглядом. — И это всё, что ты смогла придумать?

Я пожала плечами, ангельски улыбнувшись:

— Я изобретательная, а не креативная.

Он провёл языком по передним зубам.

— Переходим к следующему пункту нашей повестки. Как я уже сказал, ты больше не можешь работать напрямую подо мной. Это плохо выглядит.

— С каких это пор тебе есть дело до чужого мнения? — фыркнула я.

— С тех пор, как мои юристы сказали, что это может обернуться юридическими проблемами. — Он переплёл пальцы. — Это не обсуждается. Ты уходишь.

— Ты не можешь меня уволить. Мы же договорились, что я смогу сохранить свою…

— «Уволить» — слишком громкое слово. Я называю это «переводом». — Он поднял ладонь, останавливая поток моих панических слов. — Я перевожу тебя в отдел кадров. Он принадлежит дочерней компании.

— В отдел кадров? — Я нахмурилась. — Я ничего не знаю об этой работе.

— Опыт тебе не понадобится для того, что я тебе поручаю.

— И что же?

— Увольнять сотрудников, которых я сочту неподходящими.

— Ты хочешь, чтобы я увольняла людей?! — голос у меня взвился. Я и не помнила, когда в последний раз такое было. Обычно я гордилась своим спокойствием. Но оно уже покинуло не только здание. И город. И, если честно, планету.

— Да, — сухо ответил Тейт.

— Я не буду этого делать, — прижала к груди блокнот. — Не стану рушить людям жизни, чтобы угодить тебе.

Он проигнорировал мои слова, разбирая бумаги перед собой. — Кадры на десятом этаже. Твой новый пропуск уже готовят. Ах да, — он щёлкнул пальцами, — передай все календари и дела Ребекке.

Ребекка была его второй ассистенткой. С параметрами и пшеничными волосами как у Малибу-Барби и точно таким же количеством мозгов.

Может, если бы они проводили вместе больше времени, он бы завёл с ней роман и оставил меня в покое.

— Даже в аду шансов нет. Она и рядом с тобой не стояла, — сказал он с сожалением. — А если бы и стояла, то, скорее всего, случайно подожгла бы себя.

Я что, это вслух сказала? Или этот человек-гадюка теперь мысли читает?

— Тейт, — я выплюнула его имя сквозь зубы, — я не хочу увольнять людей. Не хочу вредить. Не знаю, за что ты меня наказываешь, что я сделала, чтобы заслужить это нездоровое внимание, но если ты не прекратишь, я уйду.

— Ты не сбежишь от меня, — спокойно ответил он. — У меня есть кое-что, что ты любишь. Твоя мать.

Он был прав. Я поняла, что сама попала в его ловушку. Помощь Тейта в устройстве мамы в программу была чисто эгоистичной — рычаг давления на меня.

Я не могла бежать. Не могла спрятаться. Я принадлежала ему.

— К тому же, если сбежишь, я тебя найду. И когда найду… — он прервался, бросив свой фирменный холодный взгляд, — будет жаль. Такая молодая. Такая красивая.

— Я вызову полицию, — пригрозила я.

— Пожалуйста, — он ободряюще кивнул. — Ты замешана во всём, что я сделал, чтобы устроить твою мать в экспериментальное лечение. Хочешь знать, сколько законов мы нарушили вместе, невеста?

Я была в ловушке, и мы оба это знали.

Колени подкосились, в голове закружилось. Я отшатнулась, ища стену, но промахнулась.

Тейт встал так быстро, что, кажется, оставил следы на полу. Схватил меня за руки, холодно и без всяких чувств, и поставил у стеклянной перегородки.

— Зачем ты это делаешь? — прошептала я.

Он смотрел на меня спокойно. От него исходила власть и эта бесстыдная мужская грубость, из-за которой я сдержала стон.

— Ты не можешь быть полностью хорошей, а я — полностью плохим. Мы должны встретиться где-то посередине, чтобы люди поверили в этот брак, — сказал он, проигнорировав мой вопрос.

— Но ты же весь плохой! — Я сжала кулаки и ударила его в грудь. Под дорогой тканью она была твёрдой, как камень. Блокнот выпал и оказался между нами.

— Это неправда. Я очень хорош в том, чтобы дарить женщинам оргазмы, переворачивающие мир. Есть рекомендации, по запросу.

Он ухмыльнулся, опасно приблизив лицо. В его взгляде было что-то, от чего у меня участился пульс. Владение, смешанное с… отчаянием? Скулы порозовели, ноздри сузились. На миг мне показалось, что он наклонится и поцелует меня. И я бы позволила. Потому что, как бы я его ни ненавидела, как бы ни презирала сам факт его существования, мне было интересно узнать, как это — поцелуй от мужчины, которому принадлежит весь мир, у которого нет границ, правил, совести.

Губы приоткрылись. Я ощущала его дыхание. Завтра я бы придумала, как отомстить. Но сейчас, в эту минуту, он был нужен мне как воздух. Как кислород.

— Всё по шагам, — он взял мой подбородок между пальцами, приподняв голову. Его губы изогнулись в саркастической улыбке. — Если я поцелую тебя сейчас, ты не будешь извиваться ночью, думая, каково это. Каков мой вкус. С каким давлением я двигаю языком. Сколько чувствительных точек на твоём теле смогу найти.

Я отдёрнула лицо, отвернувшись. Он читал меня, как открытую книгу. Что ещё он знал?

— Кстати о твоей кровати, — продолжил он, — её сейчас переносят в гостевую комнату рядом с моей. Я распорядился перевезти твои вещи в мой пентхаус. Грузчики уже едут с ними из Бруклина.

После выпуска из универа я жила в своём сомнительном бруклинском уголке. Никогда не искала чего-то более постоянного в США. Я мечтала вернуться в Англию, к воспоминаниям о папе и Эллиотте, и теперь эта мечта казалась ещё дальше.

— Хотя, — он щёлкнул пальцами, — я велел выкинуть большую часть твоего хлама. Надеюсь, ты не против. Не думал, что ты — хомяк, мисс Беннетт.

Спорить, возражать, бороться было бесполезно.

Он выполнил