Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

Поэтому, когда кризис миновал и состояние Юноны стабилизировалось, я испугался собственных эмоций, сопротивляться которым с каждым днем становилось все сложнее. Даже ее шрамы, полученные по моей вине, не могли меня оттолкнуть от нее. Все происходило наоборот.

Так она казалась еще более уязвимой. Впервые я чувствовал, как остро Юнона нуждается в защите.

Я терял контроль над своей одержимостью, вспыхнувшей с новой силой. Потому что рядом с ней находиться было невыносимо. Она мне душу выворачивала лишь своим существованием, а близостью разносила нутро в труху.

Именно в этот момент я официально женился, надеясь, что расстояние притупит эмоции и я снова смогу управлять своей жизнью, не оглядываясь на женщину, уничтожившую меня.

Но даже там, вдали, на райском острове, я думал только о ней. Представляя ее рядом с собой. И только увидев ее вновь после возвращения, я ощутил, как опять начал дышать полной грудью.

– Разве я не добр к тебе? Не щедр? – смотрю на Алину и вижу перед собой лишь избалованную легкомысленную куклу.

– Да. Но, Арес, я люблю тебя. Хочу твоей ласки и любви.

– Мне казалось, тебе хватает того, что есть.

– Нет! Мне мало тебя, ясно? И сегодня я не дам тебе уйти в другую спальню. Что с тобой произошло после возвращения домой?

– Все просто, малыш, – пытаюсь улыбнуться. – Слишком много проблем.

– Я скажу отцу, чтобы он тебя не дергал…

– Не смей! – рявкаю на нее. – Даже не думай втягивать в это посторонних. Это наш с тобой брак, на который ты пошла добровольно. И если ты считаешь себя достаточно зрелой, чтобы сосать мой член, то и за все остальное возьми ответственность на себя.

– Арес, – поднимается она на ступеньку выше. – Любимый, – касается меня, но я отшатываюсь, не желая контакта с ней.

У меня все еще на языке вкус моего сладкого безумия, вкус той, о ком я буду думать, лежа в кровати, до самого утра. И другой женщине рядом со мной этой ночью нет места. А как быть с этим чувством, что разъедает меня после поцелуя особенно остро, я подумаю утром. Сейчас я хочу вспоминать ощущение ее языка на моем и представлять, как сладко могло все закончиться, если бы мы не ненавидели друг друга настолько рьяно.

– Я устал, Алина, – поднимаюсь наверх. – И сегодня я буду спать отдельно. Мне нужно выспаться.

– Но… – пытается крикнуть она что-то вдогонку, но мне плевать на ее мольбы и слезы. Потому что она не та… Она не моя Буря… Не Юна…

Глава 20

Юнона

– Ты сегодня какая-то задумчивая, – говорит Нина, когда мы готовим обед.

– Правда?

– Да. Это как-то связано с визитом хозяина? – спрашивает она осторожно, явно опасаясь, что об этом разговоре могут донести Аресу.

Арес…

После нашей ночной встречи у меня снова все внутри перевернулось с ног на голову. Его поцелуй, прикосновения, они повторялись у меня в голове до самого утра, пока я наконец-то не погрузилась в беспокойный сон.

В душе полный кавардак, а на сердце тяжесть. В то время как все мое тело напоминает гудящий улей, под кожей все зудит и вибрирует, и в любой момент это нечто, сидящее внутри, вырвется наружу. Но я тщательно удерживаю заведенный рой эмоций под замком, не позволяя ему вырваться наружу.

– Почему это должно быть связано с ним? – наконец-то нахожу в себе силы ответить Нине.

– С кем же еще? – бросает она на меня внимательные взгляды, залепляя манты. – Он обидел тебя?

А мне хочется прокричать, что да. Он посмел пролезть туда, где ему больше не рады. Мне в душу. А это гораздо больнее физических страданий.

– Разве только тем, что появился, – стараюсь звучать спокойно и не выдавать эмоций.

– За что он с тобой так? – слышу женскую солидарность в голосе экономки.

Но разве я могу признаться этой милой женщине в том, что я пыталась уничтожить его как личность и мечтала, чтобы он горел в аду?

Но мало того что он вернулся из ада, теперь он утягивает меня следом за собой и разбередил мои раны. Хотя я была уверена, что все мои эмоции под надежным замком. Туда я их и должна запихнуть обратно, и ни за что не позволять больше рушить мой покой.

– Есть за что, – я не собираюсь изображать бедную овечку, в то время как сама целенаправленно все это провернула. Так к чему сейчас надевать на себя маску невинности?

– Боже мой, – выдыхает она. – Что же такого ты могла натворить?

– Это уже не важно. Я несу свое наказание.

– Только Бог может наказать человека. А если…

– Не надо, – останавливаю я ее, зная, что у стен в этом доме есть уши. – Все именно так, как должно быть. В любом случае меня похоронили и идти мне некуда.

– Знаешь, мне казалось, что он делает это все потому, что… – она оглядывается по сторонам. – Потому что у него чувства.

Да, у него чувства. И это ненависть, презрение, злость. А еще… влечение. Странное и неуместное. Знаю лишь одно: если он ему поддастся, то мы оба сгорим дотла, без шанса на воскрешение.

– Я не хочу в этом копаться, это не имеет значения.

Она хочет сказать что-то еще, но замолкает, и дальше мы готовим в тишине.

– Просто помни, – наконец-то разрывает молчание Нина, – даже после самой темной ночи наступает рассвет.

Наступления настоящей ночи я жду с напряжением. Не знаю почему, но я уверена, что Арес придет. И… он не подводит.

Его шаги, раздающиеся на лестнице, я слышу даже через деревянное полотно. А когда дверь открывается и я ощущаю на коже легкий порыв ветерка, сердце сбивается с ритма.

Энергетика Ареса заполняет пространство, вытесняя воздух, и я, затаив дыхание, жду того, что будет дальше.

Как бы я ни настраивала себя весь день на новую встречу, все равно я оказываюсь к ней не готова.

Минотавр занимает свое место в кресле, и я сразу же включаю свет, желая лишь одного: чтобы он как можно скорее исчез, перестав меня изводить.

– Здравствуй, Буря, – говорит он хрипло, скользя по мне взглядом, что я ощущаю физически. – Ждала меня, – не вопрос – утверждение.

– Даже не думай, – я не сомневаюсь, что сегодня он снова поцелует меня, и это лишнее. – Не думай меня касаться.

– Ты снова забываешься, – произносит он хрипло. – Не тебе решать, что мне делать.

– Уверен? – всматриваюсь в шторм, что царит в его радужках.

Он пришел уже заряженным ко мне,