Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

и четырёх омег. Альфы, причём оба, выросли и уехали в столицу. Поступили на королевскую службу. Теперь о них слуху, ни духу. Дедушка, надеявшийся на сыновей, потерял душевное равновесие, а с его занятием это опасно. Ростовщик всегда должен быть хладнокровным — такое ремесло. Оправившись от удара, стал ещё злее (и так-то был, не приведи Сила!). Запилил обоих супругов до смерти. С трудом, из-за скупости отца, жалевшего денег на приданое, удалось сплавить двоих омег замуж в прилегающие к Майнау селения, правда пристроил неплохо — за трактирщика и пивовара — тем было лестно иметь супругов горожан. Двое других просто сбежали из дома. Один нашёл великую любовь в городской страже. Без согласия отца вышел замуж, завёл двоих детей, успел овдоветь и теперь жил, перебиваясь с хлеба на квас. Отец и слышать о нём не хотел, внуков трёх и пяти лет — альфу и омегу, на порог не пускал. Второй пошёл по кривой дорожке — пристроился в трактир подавальщиком, пристрастился к алкоголю, потом «добрые люди» помогли «увлечься» проституцией и однажды замёрз в подворотне метельной ночью, избитый заезжими рыбаками с побережья.

Здравствуй, жопа, новый год! — я хлопнул Карла ладонью по лбу.

Дед проснулся, заворочался в кровати, попытался сесть. А вот и нет!

— Что же тебя, дедушка, на молодёжь потянуло? — скучным голосом спросил я, придавив альфу к кровати телекинезом.

— Ка-какую молодёжь? — хриплым со сна голосом проскрипел Карл.

— А помнишь омег Герхарда Одноглазого? — я показал два пальца.

Карл переменился в лице, обвисшие морщинистые щёки затряслись:

— Не был я там! Не был! Не знаю никакого Герхарда!

— Ну, моё дело спросить, твоё — ответить. Я принимаю твой ответ.

Ростовщик был выдернут из кровати и плашмя на спине подвешен телекинезом врастопырку над вытащенной из платяного шкафа и расстеленной на полу простынёй. Ночная до пола сорочка была задрана на грудь и моему взору открылось сморщенное, траченное старостью костлявое тело альфы. Хм, а орудие неплохое — влагалище глубокое будет, мужикам понравится…

— Что ты…, - начал было и заткнулся под моим хлопком по лбу ростовщик.

— Сейчас дедушка, мы сделаем из тебя бабушку, — я потёр руки и подмигнул Карлу, — ты вообще лошадей видел? Видел. Знаешь чем жеребец от кобылы отличается?

Глаза молчащего альфы расширились.

— Тебе не приходило в голову, почему у животных самки и самцы так отличаются? А у людей не так. И альфы и омеги имеют член и яйца. А у животных самка имеет специальное место, которым совокупляется и откуда потом рожает детёныша, а члена с яйцами у неё нет. Странно, правда? — рассуждал я с глубокомысленным видом, продумывая план операции.

— Вот такую самочку мы из тебя и сделаем. Правда, старенькая она у нас, но это ничего, — закончил я.

Карл начал выгибаться, пытаться дёргать руками и ногами, но телекинез держал крепко. Шар тёмно-жёлтой мочи, извлечённой из мочевого пузыря, отправился телепортацией за окно. Сигналы нервных аксонов были перехвачены мной ниже пояса — это чтобы не орал от боли и сознания не потерял.

Приступим. Телекинезом иссекаю кожно-спонгиозный Y-образный лоскут члена, пережимая сосуды, но несколько капелек крови всё же падают на простыню. Из члена сделаем влагалище, проведём мобилизацию сосудисто-нервного пучка, сохраним септальные связи с подкожной клетчаткой, тем самым сохранится чувствительность остатков полового члена вшитых в искусственно сформированную полость влагалища, а один из альф-педиков, трахая дедушку, по сути, будет таким способ дрочить ему член вывернутый внутрь тела. И дедушка будет получать от этого удовольствие! А эрекция тут не нужна — ебут и ладно. Как раз по возрасту. Шьём нитями и иглой без антисептики — наутро, вызванный прислугой целитель без труда справится с сепсисом и сможет зарастить швы. Также не буду заморачиваться с дренажом. Обойдётся. Два часа я возился, пластая альфу наживую и едва успевая перехватывать телекинезом сосуды и очищать операционное поле от крови — тяжело работать без помощников. Ну вот! Шил на скорую руку, крупными стежками. Писаем теперь только сидя, Карл! Да ещё что-то хотел… О! Вспомнил! Хотел ещё провести для полноты ощущений дедушки экзартикуляцию обоих бёдер. Но… время… время… В другой раз…

На прикроватном столике альфы лежали большие карманные часы в золотом корпусе. На такой же цепочке ключик. Большой ценности вещица — карманные часы весьма редки в этом мире, ну а мне в качестве платы за проведённую операцию пригодятся. У меня ещё семеро и знать время просто необходимо — Веник просыпается среди ночи, надо его кормить.

Внедряю в голову ростовщика ментальный пакет — к утру раскроется, прихватываю часы, подчищаю за собой комнату, одеваюсь и выскакиваю на улицу. Вдыхаю свежий морозный воздух. После спёртого воздуха спальни Карла, провонявшего кровью, потом и ужасом оперируемого — это просто живительный бальзам.

Прыжок в дом зерноторговца — проверю как там Дитрич…

* * *

Омега проснулся посреди ночи от ощущения чьего-то присутствия.

Чк-чк-чк-чк-чк, ш-ш-ш, раздались в углу звуки как будто бы от хвоста гремучей змеи (откуда бы Дитричу об этом знать? — а это я прикалываюсь).

Он вскинул голову от подушки. В том же углу, где в прошлый раз стоял трòн демона, на полутораметровой высоте от пола загорелись два красных глаза с вертикальным зрачком.

— «Спишь?» — раздалось в его голове.

— «Meine Herrgott![48] Вы пришли!» — откликнулся Дитрич.

— «Как ты меня назвал?» — демон шевельнул пальцем и неведомая сила выдернула омегу из тёплой постели и с немыслимой скоростью, от которой у омеги подступило к горлу и сладостно заныло внизу живота, переместило к светящимся глазам.

Дитрич с трудом хватал ртом воздух и едва слышно произнёс у себя в голове:

— «Meine Herrgott!»

— «Я давал тебе своё позволение на это? Отвечай!»

— «Вы знаете ответ…»

— «А ты дерзок!» — констатировал демон.

Дитрич молча стоял перед пустым углом в котором светились красным светом глаза и кусал губы — возбуждение внутри нарастало и он почувствовал, что готов к принятию в себя члена, не важно демонического ли, человеческого.

Пара глаз демона, качнувшись так, как будто бы он вставал, поднялась выше головы омеги, переместилась за спину. Завязки ночнушки сами собой развязались, бодоанский шёлк упал на пол (сколько их у него? одна такая ночнушка стоит как полдома), запах феромонов Дитрича усилился.

Демон приблизился к шее омеги сзади, шумно вдохнул, втягивая запах текущего омеги, выдохнул, горячий воздух растёкся по спине Дитрича, мурашки пробежали вдоль спины вниз к мокрым ягодицам. Руки и плечи покрылись встопорщившимися едва заметными волосками, яички втянулись в промежность, мошонка стала плотной… Он едва слышно