Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс

Лукерья с Тимофеем приносили новые пчелиные семьи из леса. И вот пришла пора собирать мёд. Мне страшно было испытывать медогонку, которую мы сочинили и соорудили вместе с Тимофеем и местным кузнецом.

Цветы уже готовились к зиме, надо было готовить и пчёл. А кроме того, предстояло ехать на ярмарку. У меня даже сердце замирало: как зайдет местным богатеям мой прекрасный очищенный мёд? Ведь раньше они ели его только в сотах.

Батюшка выделил мне повозку. Он всё лето с удовольствием наблюдал за моим делом. Так получилось, что поехали мы с Авдотьей, а вез нас Тимофей. Мне казалось, что моё сердце бьётся в пятках. Вдруг никто не оценит мой труд. А ведь мы так трудились всё это время. Авдотья держала меня за руку.

- Барышня, такого чуда здесь никогда не видели. Не волнуйтесь.

В последние дни мне пришла в голову мысль попросить Тимофея вырезать бочонки с медвежатами на крышке. Вроде как фирменный знак. Кроме того, мы выгнали медовуху для веселящегося народа. Ярмарка все-таки.

Умелый Тимофей сотворил целый прилавок на нашей повозке, и мы принялись расставлять наши товары. Тимофей пошел рассказывать по всей ярмарке о медовом доме княжны Рахмановой.

Первыми к нам подошли три офицера, уже слегка навеселе.

- А кто ж из вас княжна Рахманова, которая торгует мёдом? - спросил один.

Я вскинула голову.

- Я княжна Рахманова!

Другой рыжий, похоже, самый пьяный, сделал какое-то пошляцкое выражение лица.

- Хороша княжна, сама вся такая сладенькая!

Авдотья охнула и прижала руки к груди.

Третий офицер, слегка похожий на актёра Меньшикова в молодости, громко произнёс:

- Не сметь так обращаться девушкой!

- А кто ты такой, чтобы мне что-то запрещать? - усмехнулся рыжий наглец, вытирая усы. - Наливай, красавица, своей медовухи!

Мой защитник повернулся спиной к нашему прилавку и отчетливо сказал:

- Я уже выкупил весь этот товар! Пойди поищи где-нибудь ещё.

- Ишь, какой богатый! - хохотнул рыжеусый и пошёл прочь.

Самый благородный из офицеров повернулся ко мне:

- Могу ли я узнать имя княжны?

Поскольку я замерла, за меня ответила Авдотья:

- Нашу княжну зовут Полина.

Молодой человек , снимая с пояса кошелек, представился:

- А меня зовут Николаем.

- Бортников! - послышался из толпы голос, и я замерла. Это была моя прежняя фамилия, которая досталась мне от деда.

- Уже иду! - оглянулся мой покупатель. - Я возьму всё, княжна Полина, сейчас пришлю своего денщика, а после обязательно найду вас.

Глава 14

Офицер растерянно пересчитывал монеты в своём кошельке, а потом откровенно признался барышне:

- Видимо, у меня не хватит средств, чтобы выкупить весь товар. Я просто хотел убрать этого рыжего таракана от вас…

Я рассмеялась.

- Да, конечно, конечно, не надо! Хотите, я вам что-нибудь подарю за собственное спасение?

Он нахмурился, покачал головой и показал на ближайший к нему бочонок.

- Дайте мне вот это. И это, - потянулся он к бутылке с медовухой.

Злата быстренько выдала ему товар. Офицер расплатился. По-моему, это были его последние монеты.

- Значит, вы Бортников? - спросила я.

Мне показалось, что черты мужчины были чудно знакомы. Но не потому, что он похож на известного артиста.

- Да, барышня, я Николай Бортников.

- Это я запомнила, - произнесла в ответ, а сама всё смотрела и смотрела в его глаза, на его улыбку.

В конце концов Николай забрал бочонок мёда и бутылку медовухи.

- Смотрите там, не перепейтесь! - повела плечиком Авдотья.

- Да ладно тебе, - добродушно дёрнула я её. А подруга моя шепнула мне в ушко:

- Как видно, понравился вам офицер, барышня...

Когда Бортников отошёл на приличное расстояние, я повернулась и ответила ей как есть:

- Очень понравился! - щеки мои заалели. Это вам был не княжич.

- Ну, тогда ждите свою судьбу, барышня. Он правда очень хороший.

После того как мы распродали весь наш товар до последней капельки (а взяли мы с собой совсем немного на всякий случай), я пришла к батюшке, чтобы доложить о своём успехе.

- Так, значит, Полина, едем в Петербург!

- Ну, значит, едем! - я была очень довольна, что выжила без отцовского покровительства. Правда, не знаю, смогла бы я справиться без Лукерьи, Тимофея и всех моих девчонок. - Батюшка, а можно я продолжу жить так же, чтобы и девчонки со мной, и Лукерья, и Тимофей…

Рахманов покачал головой.

- Ох, и рано же ты стала взрослой, Полина. Ох, рано. Я ведь хотел тебя пристроить так, чтоб тебе лучше было.

- Батюшка, - осторожно произнесла я, - но я ведь тоже хочу по любви замуж выйти. Вон как вы маменьку вспоминаете.

Рахманов отвернулся и потёр глаза.

- Эх, смотри, как ты можешь в нужное место ткнуть. Востёр язык, язва! - но злости в его словах не было, только какая-то потаённая грусть.

- Ну а разве я не права, батюшка, - продолжила я разговор, видя, что Рахманов стал уважать меня по-настоящему.

- Ой, Полина, Полина, иди уже к себе, ради Бога!

Кажется, князю хотелось остаться одному, чтобы вспоминать свою Лауру и не показывать своей слабости.

- Что, надоела вам дочь, князь Рахманов? - рассмеялась я совершенно невольно.

Тот внезапно прижал меня к себе и сказал:

-Да как бы ты знала, дочка, как я по тебе скучаю.

Если честно, никто в той моей жизни не обнимал меня с такой любовью: ни мать, ни отец. Даже муж.

Рахманов проронил несколько слезинок на мою макушку, расцеловал в щёки и сказал:

- Ступай, доченька, ты для меня самое золотое зёрнышко. И не потому, что я Лаурушку свою любил, а просто ты показала, что ты самая настоящая Рахманова. Моя дочь!

Ещё раз поцеловав меня в лоб, он махнул рукой. Видимо, действительно хотел побыть один.

Я задержалась в проёме двери:

- Батюшка, а позволишь выйти замуж по велению сердца?

Рахманов упёр руки в бока:

- Полина, не дерзи!

- Ну а что? За Мещерского, что ли, убогого выходить? - зазвенела я смехом, видя, что Рахманов уже не зол, и выбежала прочь. Сейчас меня занимала забота о том, чтобы подготовить свои ульи к зимовке: ведь несколько раз по ночам были заморозки. Кое-какие работы я уже начала, но надо было поторопиться, потому что до Питера ехать было очень долго.

- Как