Притворяясь придурками - Мугуа Хуан

от репетиторов, понимая, что контролировать баллы в школе и без того сложно, а с домашними учителями риск выдать себя возрастает в разы.

Мама продолжала настаивать, но он лишь повторил свою привычную фразу:

— Мама, я сам знаю, что делаю.

Но на этот раз Гу Сюэлань не стала привычно повышать голос и кричать: «Да что ты можешь знать!»

Она молча сидела на диване с пультом в руке. На экране шел какой-то сериал, но мысли женщины были далеко от сюжета. Её лицо оставалось напряженным и задумчивым. Она анализировала странный ночной звонок.

После переезда с Хэйшуй-стрит их жизнь изменилась, а общение с Сюй Яньмэй сошло на нет. Они отправляли друг другу короткие поздравления по праздникам, но личных встреч и долгих разговоров не было уже три года.

И вдруг Чжоу Далэй позвонил ей посреди ночи. Он нес какую-то околесицу, то уверяя, что ошибся номером, то называя её «тетей Лань» и запинаясь. Она спросонья не сразу поняла его слова, зажгла ночник и села на кровати:

— Что случилось, Далэй?

И тут парень произнес:

— Тетя Лань, а вы никогда не задумывались, почему у Шефа Се такие оценки...

Услышав слово «оценки», Гу Сюэлань напряглась, но Далэй внезапно сменил тему и затараторил:

— ...Какая луна сегодня красивая и круглая. Прямо как ваше лицо, тетя Лань.

Гу Сюэлань:

— ...

За последние годы она заметно сдала. Морщинки у глаз выдавали возраст и усталость от семейных неурядиц. Тот звонок лишил её сна до самого утра.

Она долго ворочалась в постели, и перед тем как уснуть, вспомнила маленького Се Юя, который небрежно бросал на стол школьные грамоты за победы в конкурсах.

Что это были за грамоты?

Тогда она работала на трех работах одновременно, пытаясь свести концы с концами, и ей было просто не до этого.

— И что же у тебя под контролем? — тихо спросила Гу Сюэлань, глядя на сына. — Расскажи мне.

Она и сама не понимала, что именно пытается выяснить. Вероятно, сказывалась накопившаяся за праздники усталость. Она устало потерла переносицу и махнула рукой:

— Ладно, иди к себе. Не стой над душой.

Се Юй поднялся в свою комнату и сел перед монитором. На экране шел обучающий ролик иностранного профессора по грамматике английского языка, но Се Юй не слышал ни слова.

— Малыш, чем занимаешься?

Голос Хэ Чао в трубке вернул его к реальности. Се Юй сделал глоток воды и негромко ответил.

Хэ Чао в этот момент расплачивался с таксистом у обочины дороги, рассовывая мелочь по карманам:

— Молоко пьешь?

— Воду.

Хэ Чао вздохнул: «Жаль, я надеялся, что молоко».

— Думай о чём-нибудь приличном, — Се Юй поставил стакан на стол, глянул на календарь в углу экрана и вспомнил о планах Хэ Чао на эти выходные. — Встретился с ним?

— Нет ещё, только из машины вышел.

Хэ Чао направился к месту встречи. Лапшичную у ворот Лиянской школы №1 искать не требовалось — в школьные годы они втроем часто проводили там время после уроков.

Это было совсем маленькое и старое заведение. Стены его за долгие годы покрылись темным налетом копоти и жира.

В те времена карманных денег у них практически не было. Возвращаясь из школы голодными, они собирали последние монеты — кто два юаня, кто три — и заказывали одну порцию лапши на всех.

— Хозяйка заведения меня сразу узнала и даже принесла бесплатную тарелку закусок, — Хэ Чао сел за столик у окна и оперся локтями о столешницу. — В следующий раз обязательно приведу тебя сюда.

Голос Хэ Чао звучал ровно, но Се Юй отчетливо чувствовал, что у того на душе скребут кошки.

Хэ Чао действительно ощущал себя не в своей тарелке.

В лапшичной недавно сделали ремонт, обновив интерьер и меню. Хэ Чао посмотрел на строчку «Острая лапша», тихо вздохнул и повернулся к окну.

Се Юй не стал задавать лишних вопросов, лишь напомнил, чтобы тот звонил, если понадобится помощь.

Свернувшись в компьютерном кресле, Се Юй перед завершением звонка добавил:

— И не смей курить.

— Хорошо, — ответил Хэ Чао.

Се Юй лениво досмотрел обучающее видео и перед сном заглянул в телефон. В чате класса царило оживление: Сюй Цинцин безумно хотела посмотреть новый фильм ужасов, но боялась делать это в одиночку и искала компанию. В итоге ребята начали обмениваться страшными картинками, и чат заполнился криками.

От Хэ Чао сообщений не поступало. Подумав, Се Юй отключил беззвучный режим на телефоне и лег спать.

Звонок раздался около полуночи.

В обычных обстоятельствах Се Юй просто сбросил бы вызов и отправил абонента в черный список.

Он полагал, что Хэ Чао уже спит у себя дома, но ответив на звонок, услышал шум проезжающих машин:

— Ты где находишься?

Хэ Чао молчал.

Лишь когда Се Юй спросил в третий раз, теряя терпение, Хэ Чао тихо позвал его по имени.

Его голос был нетрезвым, парень явно выпил лишнего, но имя Се Юя он произнес очень нежно и отчетливо.

— Се Юй.

Он повторил его имя несколько раз подряд — негромко, с какой-то тяжелой тоской в голосе, которая смешивалась с гулом ночного города.

— Гэ, — с Се Юя моментально слетел сон. Он поднялся с кровати. Отопление уже отключили, и в комнате стало прохладно. — Ты пьян?

Хэ Чао сидел на корточках у обочины дороги, закрыв лицо руками. Изначально он просто хотел позвонить и сказать, что добрался нормально, но услышав голос Се Юя, почувствовал, как алкоголь ударил в голову, и ему безумно захотелось просто слышать его голос.

Хэ Чао полагал, что эта встреча будет очень тяжелой.

Но когда он приехал, встретился с другом лицом к лицу, всё оказалось гораздо проще, чем он рисовал в своем воображении.

При встрече Эр Лэй без лишних разговоров с силой ударил его кулаком в лицо. А сделав это, хмуро спросил:

— Ну как? Теперь твоя душенька спокойна?

Удар был настоящим, в полную силу. Хэ Чао отлетел к стене дома, прижался к кирпичной кладке и вытер кровь с разбитой губы.

Фан Сяолэй почти не изменился, лишь немного прибавил в весе и стал одеваться более солидно, потеряв прежний мальчишеский вид.

— Всё, что было в прошлом, там и останется, — произнес он. — Чао-гэ, когда ты приезжал ко мне в прошлый раз, я уже говорил, что не виню тебя. И сейчас