Отпусти меня - Литтмегалина

Для Надишь, однако, ситуация легче не стала. В больнице Ками и ребенком занялся бы доктор, но здесь была только она, практически бывшая медсестра, и оказывать помощь предстояло именно ей. Надишь взмокла как мышь, платье липло к спине и бедрам. Перчатки давно потеряли стерильность. При обработке антисептиком они бы испортились, поэтому Надишь сняла их и тщательно вымыла руки.

Пока она натирала пальцы хлоргексидином, ей вдруг послышался шелест страниц. Давно забытые иллюстрации из медицинских пособий возникли в ее голове так отчетливо, будто находятся перед глазами прямо сейчас. В ответственный час, когда Надишь считала, что она одна-одинешенька в этой ужасной ситуации, к ней явился неожиданный союзник — память. Теперь Надишь понимала, что должна сделать. Главное — это сохранить правильное расположение ножек и ручек плода. Голова была самой широкой частью и вызывала наибольшие затруднения при родах. Если ножки рождались первыми, то ширины туловища плода было недостаточно для того, чтобы подготовить родовые пути к прохождению головки. К тому же ручки часто запрокидывались за голову, что приводило к застреванию плода в родовых путях. Если Надишь удастся извлечь плод так, что его поднятые, прижатые к груди ноги будут придерживать сложенные на груди ручки, тем самым формируя достаточно широкий комочек, то голова должна выйти сама без затруднений.

Сложив руки кольцом, Надишь четырьмя пальцами каждой руки обхватила плод со стороны спинки, одновременно большими пальцами прижимая поднятые ножки к животику.

— Ками, вот теперь постарайся. Выталкивай.

Ками кивнула, внезапно тихая и очень сосредоточенная. Дело пошло. По мере продвижения ребенка Надишь перемещала пальцы, подхватывая его выше. Ребенок, обращенный лицом вниз, высвободился до уровня пупка, и Надишь дала Ками минуту на отдых.

— Готово, — Шариф продемонстрировал Надишь уже третий или четвертый вариант иглы. Только к этому разу у него получилось сносно. Что за руки-крюки!

— Брось в кастрюльку с хлоргексидином, — кратко приказала Надишь.

Наступал критический момент родов. Как только наружу выйдут лопатки, головка окажется в полости нижнего таза и пережмет пуповину, блокируя поступление кислорода, после чего у Надишь останется не более трех минут, чтобы успеть вытащить ребенка живым и здоровым.

— Ками, давай!

Ками вся побагровела от натуги. Плод продвинулся, его ножки высвободились, но, к огромному разочарованию Надишь, ручки так и не показались. Это означало, что ей придется извлечь их, причем как можно скорее.

Воображаемый справочник Надишь перелистался на несколько страниц. Классическое ручное пособие… Правую ручку освобождаем правой рукой акушера, левую — левой. Сначала рождаем заднюю ручку, то есть ту, что при положении плода на боку окажется внизу… извлечь ручку сверху невозможно — мешают тазовые кости. Надишь повернула плод, придав ему правильное положение. Левой рукой она схватила ножки плода за голени и потянула их вверх и в сторону, к бедру матери. Два пальца правой руки она положила на спинку плода, провела до плеча, проникнув внутрь тела Ками, по плечу продвинулась до локтевого сгиба и, подцепив за него, мягким, осторожным движением вывела ручку наружу. Со лба закапал пот, но Надишь этого даже не заметила.

Теперь ей предстояло освободить вторую ручку. Для этого требовалось перевернуть плод на 180 градусов так, чтобы заблокированная ручка оказалась внизу. Придерживая плод под грудку, Надишь немного отклонила его вниз, и вдруг вторая ручка высвободилась самостоятельно. Однако голова все еще оставалась внутри. Время стремительно заканчивалось. Еще минута — и мозг ребенка начнет разрушаться под действием кислородного голодания…

— Ками, у нас все просто прекрасно, — жизнерадостно уведомила Надишь. — Уже почти все. Ками! — позвала она, не услышав ответа. — Ками!

Глаза Ками закатились, рот приоткрылся. Она выглядела так, будто уже наполовину в обмороке.

— Ками! Приди в себя!

Голова Ками слабо качнулась.

— У меня нет сил… нет сил…

— Ками, не время отрубаться! Малышка застряла, ее нужно вытолкнуть!

— Так если застряла, ты просто дерни ее хорошенько, — посоветовал изнемогающий в углу Шариф. Он уже весь иззевался, дожидаясь, когда же это закончится.

Надишь была слишком занята, чтобы хотя бы пырнуть Шарифа взглядом. Кретин. Его бы за член дернуть, да хорошенько, чтобы совсем оторвать. Будь это сделано еще до свадьбы, вообще бы никаких проблем не возникло…

— Ками, твоя дочка страдает, она задыхается! — произнесла она громким, четким голосом. — Если ты ей не поможешь, она умрет!

Тусклые глаза Ками внезапно прояснились.

— Я справлюсь.

Надишь уложила плод на ладонь так, чтобы ножки свисали по обеим сторонам руки. Кончиком пальца той же руки она нащупала крошечный ротик, ввела в него палец и легко, без усилия, наклонила головку плода, тем самым обеспечив ей правильное положение для прохождения сквозь родовые пути. Раздвинув указательный и средний пальцы другой руки, она разместила их на плечиках плода.

— Тужься.

По мере рождения плода она направляла его вниз, пока не ощутила, как подзатылочная ямка плода зафиксировалась по нижнему краю лонного сочленения, препятствуя дальнейшему продвижению. Чтобы высвободить ребенка, требовалось совершить поворот вокруг точки фиксации.

— Ками, последний рывок!

Не жалея себя, Ками напрягла все оставшиеся силы. Придерживая плод за грудь и спинку, Надишь начала поворачивать его вверх ножками в сторону живота Ками. Снизу показался подбородок, затем нос, глаза… Еще одна потуга, и голова плода высвободилась. Крошечная, красная с синюшным оттенком девочка теперь лежала на животе матери, не подавая признаков жизни. Торопливо переложив новорожденную на кровать, Надишь выхватила из аптечки шприц и, используя его как грушу, очистила сначала ротик, а потом носик ребенка, удалив слизь и околоплодные воды. Затем она уложила младенца на ладонь, животом вниз, и шлепнула. Раздался плач, сначала тихий и слабенький, но быстро набирающий силу.

— Жива! — воскликнула Надишь и рассмеялась. Она и сама только сейчас смогла задышать правильно.

Повернув голову, Ками смотрела на дочь большими мокрыми глазами и тянула к ней руку.

— Сейчас я отдам ее тебе, — пообещала Надишь.

Опустив плачущего младенца на кровать, она потрогала пуповину. Та все еще слабо пульсировала. Кровь, поступающая из плаценты, была необходима для стабилизации кровообращения младенца, поэтому Надишь дождалась окончания пульсации. Теперь пуповину можно было перерезать. Оторвав полоски марли, Надишь обработала их хлоргексидином и наложила на пуповину несколько лигатур. Затем она смазала участок между двумя лигатурами йодом и перерезала его скальпелем. Обработав культю пуповины йодом, она обтерла девочку насухо, завернула ее в пеленку и положила Ками на грудь.

— Вот и твоя дочка. Эй, малышка, поздоровайся с мамой.

Ками не произнесла ни слова. Все еще рассматривая дочь широко раскрытыми глазами, она накрыла маленькую, покрытую пушистыми волосиками голову ладонью и замерла.

— Ками, сейчас надо пописать, — Надишь оглядела помещение в поисках