Убей меня, люби меня - Хэй Янь

то ли приглушенные рыдания. Звуки резали слух и напрягали без того измученное тело, но больше всего раздражало, что это могло навлечь еще большие неприятности. Попробовать положить этому конец или игнорировать? Она не хотела ни во что вмешиваться, но и подвергать себя лишнему риску тоже не могла.

С болезненным стоном перевернувшись на бок, Мэй Линь заставила себя выползти наружу. На ощупь она нашарила чье-то тело – даже не разобравшись, где у него голова, а где ноги, и потратила остатки сил, чтобы подтащить его к пещере. Оно оказалось на удивление легким. До предела напряженные мышцы выдавали дикий ужас.

Раздался резкий вскрик. Кричал явно мальчик, чей голос еще не до конца сформировался.

– Заткнись! – раздраженно прошипела Мэй Линь. Голова раскалывалась на тысячи осколков, а голос шелестел, словно наждачка по камню.

Мальчишка в страхе умолк. Он хотел спросить, кто здесь, но не мог выдавить из себя ни слова, только мелко трясся.

– Не хочешь умереть – следуй за мной, – процедила она, понимая, что сама не в состоянии тащить его.

Мальчик либо до смерти перепугался, либо понял, что она не собирается причинять ему вред, и беспрекословно пополз за ней в пещеру. И лишь когда они наконец оказались в безопасности среди каменных стен, он осознал, что его только что… спасли.

– Б-братец… ты откуда?.. – промямлил он, заикаясь от волнения. Ему сложно было представить, что помимо пленников в этой кровавой охоте мог участвовать кто-то еще.

Мэй Линь промолчала. Но присутствие еще одного человека, казалось, немного приободрило ее. Она нащупала в мешочке на поясе несколько кедровых орехов и бросила в его сторону.

Парочка прилетела в голову мальчика, и он застыл не то от удивления, не то от страха. Больно не было, но он растолковал этот жест как просьбу замолчать, решив, что чем-то рассердил спасителя. Чуть погодя он осторожно подобрал один из упавших орехов, аккуратно ощупал и с подозрением поднес к носу.

– Не забудь… снять скорлупу, – хрипло напомнила Мэй Линь. Этот юнец до смешного глуп!

Мальчишка завозился с орехами. После долгого бегства он был настолько истощен, что собирался глотать не жуя, вдобавок у него кружилась голова. Однако он быстро очистил все, что нашел на земле, не пропустив ни одного зернышка.

– Братец, ты… ты поешь первым, – пробормотал мальчик, когда Мэй Линь вновь начала проваливаться в беспамятство. Оказалось, он так ничего и не съел.

Из последних сил девушка старалась не закрывать глаза. Почувствовав легкое прикосновение к руке, она лишь издала тихое ворчание, но не пошевелилась.

Мальчик подождал немного, но, видя, что она не отвечает, украдкой вздохнул и начал осторожно поедать орехи. Тишину пещеры нарушил ритмичный хруст – легкий, но живой звук. Он раздражал, но, по крайней мере, не давал утонуть во мраке.

Съев все до последнего зернышка, мальчик еще долго облизывал губы, чтобы собрать остатки вкуса: он явно не насытился.

Прислушиваясь к ночным шорохам, он убедился, что помимо тихого дыхания Мэй Линь рядом нет никаких других звуков. Впервые за весь день ужас ослабил свою ледяную хватку. Мальчишка калачиком свернулся на земле и вскоре уснул.

Снаружи барабанил дождь. Осенние капли мягко стучали по ветвям и бесшумно стекали по листве. Пещера была небольшой, и низкий вход не позволял ветру проникнуть внутрь. Двое лежащих на земле беглецов не ощущали холода. Их разное по ритму дыхание сплеталось в единую мелодию.

Казалось, оставшаяся часть ночи обещала пройти без происшествий.

Но вдруг – бах! – что-то с глухим стуком врезалось в дерево снаружи. Пещера вновь содрогнулась, а с потолка посыпалась влажная земля.

Оба беглеца одновременно распахнули глаза, даже не видя друг друга в кромешной темноте. Зато они могли чувствовать, как страх окутывает их, сдавливая грудь.

Дождь заметно усилился, но снаружи больше не было никакого движения. Однако мальчик не мог усидеть на месте.

– Братец, я пойду посмотрю. – Он беспокоился, что это мог быть кто-то из его товарищей. Если тот ранен и останется под дождем, шансов выжить у него почти не будет.

– Угу, – нехотя откликнулась Мэй Линь, хотя не на шутку всполошилась. Неужели кто-то снова сорвался с обрыва? Если так, то это больше не надежное укрытие.

Мальчик выбрался наружу и спустя некоторое время вернулся, волоча за собой еще одного человека. Ночной мрак окутывал все вокруг, и холодные дождевые капли, залетавшие внутрь, заставили Мэй Линь поежиться.

– Он еще жив, – сообщил мальчик, старательно разминая замерзшие конечности бедолаги. – Вся одежда промокла, и я не могу понять, где его рана.

Мэй Линь не ответила. Возможно, именно этот несмолкающий голос отвлекал ее от собственных страданий, поэтому лихорадка больше не казалась такой мучительной. Боль не стихала, но теперь девушка была не одна со своей бедой. И тьма больше не поглотит ее без остатка.

– Он слишком замерз. Если оставить как есть, то умрет, – пробормотал мальчик, и следом послышался легкий шорох. – Я сниму с него мокрую одежду. Братец, давай прижмемся друг к другу, так будет теплее.

С этими словами он придвинул чуть ближе чужое тело.

Мэй Линь не стала отстраняться. Убедившись, что у их нового товарища по несчастью нет оружия и он не представляет опасности, она действительно подалась вперед, помогая мальчику зажать спасенного между ними. Сейчас ей было все равно, кто этот человек. Важно, что ее пылающее от жара тело может спасти чью-то жизнь.

Маленькая, словно птичья лапка, рука обхватила ее плечо и крепче прижала к себе. В тот же миг рана отозвалась новой вспышкой острой боли, но Мэй Линь лишь крепче стиснула зубы. Боль помогала ей оставаться в сознании. А еще… это было странное ощущение. Долгожданное чувство, что в этот короткий миг ее жизнь соединилась с чужими.

Однако подобные ощущения исчезли с первыми лучами солнца.

К утру жар наконец спал. Рука, сжимавшая ее плечо, давно расслабилась и теперь просто бессильно лежала на груди человека между ними.

Всю ночь Мэй Линь не смыкала глаз. В тусклом утреннем свете она наконец разглядела того, с кем провела ночь. И ее лицо стало мертвенно-бледным.

Она резко зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Нет, это не сон.

Пальцы невольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Сделав два глубоких вдоха, девушка осторожно отползла вглубь пещеры и скрылась в тени.

Мужун Цзинхэ.

Этим бледным, ослабевшим человеком без сознания, лежащим в нескольких шагах от нее, был Мужун Цзинхэ.

Это какое-то издевательство?

Мысли спутались в клубок. Нужно немедленно уходить отсюда. Или… убить его, пока он беспомощен?

Снаружи дождь