Расписание моей судьбы - Этта Гут

насколько это опасно для тебя и твоего дара?

— Я аккуратно, — с улыбкой повторила Ноэль. — За столько лет уж научилась чувствовать грань, за которую никак нельзя.

— Во-от! — поднимая вверх палец, сказала София, а после повторила еще раз: — Во-от! Наконец-то я понимаю, почему и в работе с проблемами выгорания у тебя все получается так исключительно точно и тонко! Я-то думала, это потому, что ты художница, привыкшая ощущать малейшие нюансы чувств. А оказалось — ты преступный элемент, и просто-напросто научилась ходить по грани!

Глава 15

Ноэль рассмеялась. София поулыбалась ей в ответ, а после потребовала показать, как это у нее получается — обходить официальный запрет, наложенный, казалось бы, навсегда и не самыми слабыми магиками.

— Прости, не смогу. Меня на это уже не хватит.

— Ну тогда просто покажи нам что-то красивое и не столь затратное по магическим усилиям. Например, что-то в статике, Ноэль.

— Красивое и в статике? — Ноэль прикусила губу и прикрыла глаза, открывая сознание собственным фантазиям.

А когда глянула на то, что получилось, почти не удивилась — впечатления были еще слишком свежи.

— О! — оценила София, а кто-то из ее помощников подошел поближе, рассматривая разверзшийся посреди лаборатории кроваво-красный ад кузни в мастерской Кирана Диггори.

Зарисовка, даже, скорее, набросок не двигался и не мог передать запахи и звуки, но даже так впечатлял.

— Буду делать из этого живую картину, — чуть задыхаясь, пояснила Ноэль.

Сохранять видение было уже совсем сложно. Удивительно сложно! Как-то думалось, что на самом деле сил осталось куда больше, а оказалось, что Ноэль себя банальным образом переоценила.

— Держи ее! — сосредоточенно приказала София, что-то подкручивая в магометре, перестроенном ею сложно-непонятным (по крайней мере, для Ноэль) образом. — Где ты такую красоту вообще взяла? Придумала? Не верится, уж больно все по-настоящему.

— Это господин Диггори. Он обслуживает мой паромобиль. У него мастерская, в которой, как оказалось, есть кузня. Побывала там как раз перед тем, как выехать к тебе. Адски шумно, адски жарко и адски красиво.

— А мне нашептали, что ты, подруга моя дорогая, сегодня изволила кататься по гоночной трассе в компании одного видного столичного магика.

— Быстро… В смысле, нашептали быстро…

— Вы оба — слишком уж примечательные личности. Нынче интереснее вас для горожан разве только этот самый маньяк-душитель, про которого все газеты пишут днем и ночью. Кстати, прочла мою статью в «Ноксфордском вестнике»? Ну и как тебе?

— Как всегда здорово, — проскулила державшая видение из последних сил Ноэль.

София глянула на нее внимательно и пригвоздила:

— Не читала!

— Я прочту! А сейчас можно мне уже?..

— Терпи!

Картинка с работающим в кузне Кираном Диггори дрожала, срывалась и периодически теряла четкость. Ноэль казалось, что еще буквально секунда, еще одно микроскопическое усилие и силы уйдут совсем, навсегда. А еще из-за этого возникло чувство, что будто бы истончается, норовя разрушиться, наложенный офицерами из Департамента контроля магии запрет. Он всегда ощущался внутри так, словно действительно был большой печатью из ярко-красного сургуча, которой кто-то там, наверху, в чертогах невидимого бога, скрепил раз и навсегда расписание судьбы некоей госпожи Ноэль Монфер-л’Ари. И вот теперь казалось, что эта самая печать трещинами пошла. Что будет, если она и на самом деле разрушится? Как с осознанно нарушившей запрет магичкой поступят в Департаменте? Стало страшно. Капли пота текли уже не только с висков и из-под шлема — парочка щекотно сбежала по шее, скрывшись за воротом блузки, которая еще и противно прилипла к спине.

— София! Я, кажется…

— Терпи! И постарайся все-таки уловить момент… Помнишь? Тот, о котором рассказывал твой отец. Почувствовать вовремя, так, чтобы не соскользнуть за грань!

— Я не уверена… — начала было Ноэль и вдруг замолчала, почувствовав.

Почувствовав!

Бившаяся в такт пульсу картина, все еще пылавшая в центре лаборатории, вдруг как-то, что ли, выстроилась, обрела четкость линий и яркость цветов. Звуки пропали, в ушах осталось лишь густое шмелиное гудение. Зато обострилось обоняние, и теперь все вокруг пахло для Ноэль горячим металлом, окалиной и разогретым машинным маслом. Да и со зрением стало происходить что-то странное — Ноэль будто бы мгновенно отдалилась от того, что видела, от Кирана и его объятой красными всполохами пламени кузни. Так, что теперь получалось: она смотрит на все это то ли через подзорную трубу, то ли так, словно огонь горит в одном конце темного тоннеля, а сама Ноэль стоит в другом.

— Сконцентрируйся и удерживай! — голос Софии тоже звенел натянутой тетивой. — Запомни это свое состояние. Запомни его так, чтобы после суметь вызвать специально!

И Ноэль концентрировалась и удерживала, пока не провалилась в тягучую обморочную черноту. Впрочем, привели ее в себя быстро. Нашатырь под нос и хлесткая магическая пощечина, которую отвесила Ноэль подруга, сделали свое дело, заставив проморгаться, заново обретая себя в пространстве и времени.

— Люблю тебя! — с чувством сказала София, а после расцеловала жертву своих людоедских экспериментов в обе щеки, в лоб и в качестве завершающей, особо громкой точки — в кончик носа. — Ты чудо!

— Да? — вяло переспросила Ноэль, наблюдая за тем, как ее тушку отстегивают от кресла.

После того, как руки оказались на свободе, да и с головы сняли, кажется, совершенно мокрый изнутри шлем, остро захотелось прилечь, но за исключением пола из горизонтальных поверхностей имелся разве только лабораторный стол. Однако на него-то как раз совсем не хотелось — еще належишься в свое время. В гробу.

Глава