Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

наши бабушки и дедушки, особенно ваши. Но правда в том, что магия всегда рядом, просто нам часто нужна помощь, чтобы снова с ней соединиться.

— И это вы сделаете?

— Попытаюсь. Если не смогу, денег не возьму, — может, я и скрываю, что я эмпат, а не экстрасенс, но это не значит, что я не собираюсь выложиться по полной, чтобы в итоге приносить своим клиентам пользу и не позорить репутацию матери.

— Не думаю, что мне нужно воссоединение с магией.

Я не позволяю ему выбить меня из колеи. У меня возникает отчётливое впечатление, что этот парень не пытается спорить, он просто дотошен.

— Тогда что вам нужно?

— Мне нужно знать, пытается ли тот, кто убил моего отца и брата, убить остальных членов моей семьи. И, если судьбы особенно благосклонны, может, даже узнать, кто, чёрт возьми, убил нашего альфу и наследника альфы.

О.

Эм.

Вот это выбивает меня из колеи.

— Думаю, ваши проблемы могут быть немного выше моей компетенции, — выпаливаю я, до глубины души охваченная ужасом. Конечно, разбираться с изменами и тем, были ли у умерших близких последние сожаления, — это одно, но действующее дело об убийстве? Это уже совсем другая стратосфера.

— Я доверяю вашему суждению, — говорит он, поднимаясь со своего места. — Я читал, что Офелия часто помогала с такими делами, и пойму, если это выходит за пределы ваших возможностей.

За пределы моих способностей! Да с чего он вообще взял?

Я сама даже не знаю пределов своих способностей!

Хотя существовали какие-то общие правила и закономерности, которым они обычно следовали, попытки свести мои способности к точной науке были уроком разочарования, который мне не нужен. Иногда диапазон того, что я могла видеть, становился невозможно широким, превращая мир в такую плотную смесь цветов и ощущений, что у меня начиналась мигрень. Иногда, особенно с особо нейроотличными людьми, я могла неверно истолковать что-то или ошибиться. Иногда я могла в мгновение ока увидеть насквозь даже самого закрытого человека, а иногда требовалось немного прощупать почву.

Но ты же знаешь, что на самом деле он спрашивает не это!

То есть… для моих способностей эмпата это выходит за рамки, но ОН-то этого не знает.

— Я не это имела в виду, — быстро говорю я, хотя часть моего разума напоминает, что именно это я и имела в виду. — Просто двойное убийство — очень серьёзное дело, и этим должна заниматься полиция. Не только экстрасенс.

— Полиция занимается. Более того, им я позвонил первым, когда всё это обнаружилось.

Хм, что-то в том, как он это говорит, заставляет мой мозг чесаться, и у меня складывается довольно сильное впечатление, что именно он обнаружил случившееся.

Как ужасно.

— Понимаю, — медленно говорю я, и это действительно немного успокаивает мою совесть. Если полиция уже вовлечена, я не буду мешать настоящему расследованию. Но, может, я смогу помочь этому мужчине получить ответы? Я не знаю, какими были его отношения с семьёй, но мирная смерть моей матери и так была достаточно травматичной. Не могу представить, каково было бы наткнуться на неё…

Нет, я не буду об этом думать. Иногда моему разуму слишком легко вообразить какую-нибудь ситуацию, а по некоторым тропам просто не стоит идти.

— Если этим занимаются профессионалы, я не против протянуть руку помощи и дать вам ясность. Лишняя пара глаз никогда не повредит.

И если задуматься (ха, когда это я успеваю задуматься?) имя «Haus de Donmoue», связанное с двойным убийством альфы, судя по всему, весьма обеспеченной волчьей стаи, было именно тем, что могло снова привести людей к моей двери.

— Нет, полагаю, не повредит. И, полагаю, мне стоит быть откровенным: полиция⁠…

— Не считает, что кто-то пытается убить остальных членов вашей семьи, и думает, что вы параноите?

Его глаза расширяются, и я чувствую укол удовлетворения.

— Как вы…

Затем понимание оседает на его красивых чертах.

— Демонстрация ваших способностей?

— Смотря как вы это восприняли: как демонстрацию или как поддразнивание?

Может, я откровенно брежу, но клянусь, я вижу, как уголок его рта приподнимается. Несколько кирпичей наверху стены вокруг него слегка дрожат, окрашиваясь заинтересованным розовым.

— Если бы да, это могло бы быть непрофессионально.

— Да, — соглашаюсь я. — Было бы, правда?

Хотя его тон дружелюбен, а лицо совершенно спокойно, я воспринимаю это как его вежливый способ сказать мне двигаться дальше. Справедливо. Наверное, я и так веду себя безумно грубо. Мы говорим об очень серьёзном деле, а не все справляются с горем и негативными эмоциями при помощи юмора.

— Ваш отец и брат были лидерами вашей волчьей стаи? — продолжаю я, возвращаясь к теме.

— Да. Ваши экстрасенсорные силы не подсказали вам, что я волк-перевёртыш?

— Они работают не так.

Он приподнимает густую бровь, и, хотя ситуация довольно мрачная, врать не стану — мне нравится эта перепалка. Конечно, возможно, она нравилась бы мне чуть больше, будь причина его визита более банальной, но я должна отдать парню должное за то, как он держится.

Это объясняет эти кирпичные стены. А у меня есть кирпичные стены?

Странно, наверное, что собственных эмоций я никогда не вижу? Может, я была бы слишком могущественной.

Точно не нуждалась бы в таком количестве терапии.

…я не забыла записаться на следующий сеанс терапии?

— Тогда как они работают?

Я протягиваю к нему руки, и между нами пробегает электрический треск. Но вместо того чтобы быть пугающим или страшным, это чертовски интригует.

— Позвольте показать.

Он опускает глаза на мои ладони, и его взгляд задерживается на них с почти физической тяжестью. Но я совсем не ожидаю, что кирпичная стена перед ним вдруг поднимется ещё примерно на шесть слоёв, словно его эмоциональный каменщик принял дозу чего-то очень действенного.

Но прежде чем это успевает стать неловким, он кладёт ладони на мои. На долю секунды меня отвлекает то, какие они широкие и тёплые, но мне удаётся не позволить мыслям уйти в сторону. Вообще-то для меня это настоящее достижение.

— Закройте глаза, глубоко вдохните через нос, потом выдохните через рот.

— И всё?

— Пока всё.

Когда его глаза закрываются, я обхватываю большими пальцами боковые стороны его ладоней, сжимая хватку ровно настолько, чтобы наши ладони полностью соприкоснулись.

И наконец я внутри.

Стена, которую он так тщательно выстроил, осознанно или нет, уходит в небеса кирпичик за кирпичиком, будто время обращается вспять. И пока они улетают в эти самые небеса, я вижу кружащуюся внутри него миазму.

Если я думала, что клиентка, которой изменял муж, была чем-то сложным,