Тень лжи - Алия Доун

не причинит ей вреда, никто не тронет её, кроме меня. Было бы очень жаль, если бы с ней что-нибудь случилось без моего участия в игре. Абсолютно немыслимо для меня. Она даже не догадывается, что её ждёт, когда она проснётся. Мои подсказки уже выбили её из колеи, потому что в глубине души она знала, что это начало чего-то, чего она не хотела.

— Но ты сама виновата, маленькая Вишенка. Любой, кто участвует в тёмных играх, должен ожидать, что дьявол посетит их. И я заберу тебя с собой в ад.

Вообще-то ей не следовало здесь находиться, но мне не понравилось видеть её с другим мужчиной.

ГЛАВА 8

«Взгляд твоих глаз только ещё больше разжигает мой гнев.»

КЕЙТЛИН

Глубоко внутри я знаю, из-за чего во мне растёт беспокойство. Я медленно приоткрываю тяжёлые веки, и мой разум проясняется, головокружение постепенно проходит. Оцепенение теряет свой эффект.

Я осторожно исследую комнату, в которую меня привели. Стены голые, почти удушающие своей пустотой, окон нет, и единственный источник света слабый и мерцающий. Благодаря лампе, стоящей на унылом маленьком шкафчике рядом с кроватью, я вообще что-то вижу.

В углу стоит безжизненный шкаф, который выглядит так, как будто им не пользовались годами. Моё внимание приковано к двери, которая сделана из прочного дерева и укреплена металлическими полосами. Она кажется прочной, предназначенной для того, чтобы держать кого-то внутри, или снаружи.

Я замечаю ещё один вход, незаметно расположенный рядом со шкафом. Интересно, что за ним скрывается?

Когда я пытаюсь двигаться, я замечаю, насколько тяжёлыми и вялыми кажутся мои конечности, но в конце концов, я больше не чувствую себя парализованной. Контроль над моим разумом возвращается, что действительно обнадёживает. Только сейчас я осознаю, что на мне наручник, металл которого впивается в моё запястье, и во мне поднимается паника. Я дёргаю наручник, но он не поддаётся ни на миллиметр, сидит крепко.

Вот теперь я и осознаю своё положение. Меня похитили. Это горькая правда, кто-то вырубил меня и утащил.

Мой разум мечется, и я пытаюсь найти решение. Мой взгляд блуждает по комнате в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь мне освободиться, но я всё равно не могу оторваться от кровати. По крайней мере, до сих на мне те же самые спальные принадлежности, что и в ночь моего похищения. Хотя это не помогает мне в моей ситуации, меня утешает тот факт, что никто не раздевал меня, пока я была без сознания. По крайней мере, я на это надеюсь.

Холод проникает сквозь мою одежду, несмотря на накинутую на меня простыню, и на меня накатывает глубокое изнеможение. Сдаваться в этом случае не вариант. Должен быть какой-то способ сбежать.

Мой крик о помощи тихо разносится по комнате и быстро затихает в гнетущей тишине. Поблизости никого нет, тем не менее я кричу несколько раз, надеясь, что кто-нибудь меня услышит. Но в любом случае, кто бы притащил меня в такое место, где меня можно было бы легко найти? В этом нет абсолютно никакого смысла.

Сделав глубокий вдох, я закрываю веки, чтобы сохранить ясную голову. Мне становится всё труднее, потому что страх покрывает меня, как вторая кожа. Тихими движениями, чтобы не поранить себя, я более внимательно осматриваю наручник и замечаю, что он выглядит старым и ржавым.

Я осторожно тяну и поворачиваю его, проверяя границы кандалов. Боль острая, но я игнорирую её и сосредотачиваюсь на том, чтобы испробовать все возможности. Моя воля к выживанию сильна, и я должна бороться, какой бы безнадёжной ни была ситуация.

Внезапные звуки и грохот привлекают моё внимание, звуки доносятся снаружи. Моё сердцебиение учащается, и я задерживаю дыхание, прислушиваясь к тихому металлическому звуку поворачивающегося ключа.

Теперь я, наверное, узнаю, кто такой жестокий.

Дверь со скрипом распахивается, придавая всему этому ещё больше драматизма, и внутрь проникает луч света. В фильмах это был бы идеальный звук, но мы здесь не в фильме ужасов, а в моей жизни.

Появляется фигура, видны только очертания. Она высокая и энергичная, её движения решительны… Затем лицо человека озаряется, и я узнаю человека, стоящего передо мной.

Тёмные глаза, глубокие и непостижимые, из-за которых кажется, что они хранят секреты, которые я никогда до конца не пойму. Его волосы, смесь каштановых и черных, падают ему на лоб беспорядочными, но идеальными локонами, как будто он никогда не беспокоился об этом, и всё же они всегда выглядят идеально.

Я могу различить лёгкую тень бороды на его подбородке — это придаёт ему что-то грубое, почти неприступное, что только делает его ещё более очаровательным. Волна облегчения захлёстывает меня, и на мгновение во мне зарождается надежда, на моём лице появляется улыбка, но, когда он подходит ближе, я замечаю холодное выражение его лица.

Моя уверенность разлетается на тысячу осколков. Его выражение лица, когда-то наполненное теплотой и пониманием, теперь жестокое и неумолимое.

Что это значит? Почему он так на меня смотрит?

— Габриэль? — Шепчу я недоверчиво, не в силах осознать, что он стоит передо мной. Это мой лучший друг, но, похоже, это не так, потому что он выглядит совершенно другим. Тепло, которое всегда было в его взгляде, исчезло, сменившись ледяным холодом, от которого у меня по коже побежали мурашки. — Что … Что ты здесь делаешь? — Заикаюсь я, мои мысли мечутся, мой мозг пытается найти какой-то смысл в этой абсурдной ситуации.

Он остаётся неподвижным, его глаза пронзают мои, как будто он может видеть сквозь меня.

— Габриэль, пожалуйста, отпусти меня. Ты пугаешь меня, — продолжаю я, возможно, он тоже в шоке, но потом я замечаю его ухмылку, которая исключает всякие сомнения.

Это злобная, победоносная улыбка, которая разрушает всё во мне.

Передо мной стоит не тот, кого я знаю, нет, на меня смотрит жестокое чудовище.

— Ты даже представить себе не можешь, как долго я ждал этого момента, маленькая Вишенка. — Холодный голос гармонирует с его лицом. Он жесток, и у меня по спине бегут мурашки, а слова проникают мне под кожу.