Измена. По нотам любви - Мари Соль

Одновременно всё! Хочется выкрикнуть: «Нет! Я не согласна!». Встать и выйти отсюда. Забрать все рисунки. Но одновременно хочется выведать, как… Как это будет? Какая серия — первая? Та, где они познакомились? А та, где они поженились — в конце? От избытка чувств я сжимаю подол своей юбки плиссе, мну его и жалею, что нет под рукой чего-нибудь дельного. Хоть бы планшет прихватила с собой, или папку какую…

— Ульяна, вы нам нужны! Наши художники будут работать непосредственно с вами. Особенно первое время, когда нужно будет создать первичные образы персонажей. Что называется, их оживить. А далее, ваши идеи будут использовать в разработке сценария, — произносит Кирилл. Улыбается так, будто зубной врач малышу, у которого выдернут зубик: «Не бойся, больно не будет».

Я выдыхаю:

— Конечно. Я готова оказать посильную помощь.

— Вообще-то она у нас очень улыбчива. Просто сегодня находится в шоке, как я понимаю. Да, Ульян? — смотрит Тисман.

Я посылаю ему осуждающий взгляд. Говорит обо мне, как о собаке! Так она у нас добрая и не кусается. Просто сегодня встала не с той ноги. Точнее, лапы.

— Да, Марк, — язвительно фыркаю.

— О! Вижу у вас отношения босс-подчинённая, это стандартная тема. Надеюсь, вы её нам уступите, Марк? — уточняет Куликов.

Я, проглотив ту тираду из слов, что приходит на ум, удивлённо смотрю на него. Звучит так, словно он в бордель пришёл, а не в издательство! И просит ему уступить проститутку. Беру себя в руки, дышу глубоко.

— Только на время, не навсегда. Я без Ульяны, как без рук, — произносит мой босс.

— Понимаю, понимаю, — с одобрением смотрит Куликов.

Кажется, я покраснела. И юбку помяла настолько, что складки видны. Не продольные, нет! Поперечные.

— Я полагаю, мои сверхурочные будут оплачены в полном объёме? — выдаю я с апломбом.

Двое мужчин усмехаются. Третий хихикает сзади.

— Вот это деловой подход. Вот это я люблю в женщинах! — произносит Кирилл. И опять тянет руку, — Ульяна, будьте уверены, по итогам нашего сотрудничества вы не захотите с нами расставаться.

— Вот этого я и боюсь, — отзывается Тисман.

А Куликов берёт мою руку в ладонь, накрывает второй, «заключает в объятия», можно сказать. Там тепло, даже жарко! Я молча сижу, выжидая, когда можно будет… отнять.

Наконец-то мужчины прощаются. Я продолжаю сидеть на правах женского пола. Когда эти двое уходят, то Марк загорается, как новогодний фонарь.

— Уля! Ты что? Ну, ты что, будто в воду опущена? — подходит, хватает за плечи, — Ульян?

— Я… я не знаю, — от избытка чувств я шмыгаю носом, и слёзы встают мутным стыдным пятном.

— Уля! Уль? Ну, ты что? Испугалась? — присев на тот стул, где недавно сидел, взирая сквозь толщу очков, режиссёр и продюсер, Марк смотрит в упор.

Я безвыходно шмыгаю носом. Сама не пойму, что такого случилось!

— Просто всё это так неожиданно, — говорю, чуть дрожа, — Они… они, правда, снимут мультфильм?

— Я надеюсь! — смеётся Марк Тисман. Марк Тисман смеётся! Ну, надо же! Это двойной парадокс. Он смеётся, я плачу. И то, и другое случается реже, чем ливень в пустыне. Нет, этот день нужно точно внести в анналы истории.

— Ульян, ну? — продолжает меня успокаивать Марк, — Нет! Если ты против, то мы всё отменим. Ведь пчёлы твои. Ты — их автор, и я не стану тебя принуждать.

— Я согласна, — шепчу. Как шепнула когда-то Липницкому. В день, когда он предложил мне руку и сердце. А я приняла, предложила взамен всю себя. Вот так и живём.

— Ты ж моя пчёлка! — нет, Тисман совсем обалдел. Тянет руку с платком, чтобы вытереть слёзы. Я умудряюсь её перехватить, взять платочек, прижать к покрасневшим щекам.

— И… когда они начнут это всё делать? — гундошу в ответ.

Он пожимает плечами:

— Я думаю, месяц уйдёт на формальности. Они не спешат. Планируют выпустить мульт после нового года.

— Понятно, — киваю, — Мне можно идти? Я умыться хочу.

«И в туалет», — добавляю уже про себя.

— Да, конечно, — Тисман меня отпускает. Но, стоит мне встать, окликает, — Ульян!

Я опускаю глаза. Марк напряжён. Вдохновение прошлых минут исчерпало себя. Он тоже носит очки, но только когда сидит за столом, за компьютером. А сейчас снял их. И глаза глядят беззащитно.

— Ульян, слушай. У меня день рождения будет, ты в курсе? Юбилей. Я хотел бы отпраздновать здесь, с коллегами. Устроить фуршет, или вроде того. Всё-таки, дата большая. Старею, — он усмехается сдержано.

— Брось! — говорю, возвращая себе превосходство. Слёзы высохли, только кожу чуть щиплет.

— Придёшь? — произносит с надеждой.

— Конечно, приду, — говорю и тяну ему влажный платочек, — Я в него не сморкалась, ты видел!

Марк с усмешкой берёт:

— Хорошо.

Уже через пару часов, пообедав, осмыслив всю эту ситуацию, я набираю Артура.

— Артюш! — говорю, когда он отвечает.

— Да, Усь, говори, — он торопит. Наверное, сделал минутную паузу, вышел из зала, прервал репетицию ради меня.

— Ты сидишь? Если нет, то присядь, — я решаю его подготовить.

— Что… уже? — уточняет растерянно, — Я стану отцом?

Я вздыхаю. Ну, вот! Всю картину разрушил. Теперь на фоне отсутствия этой новости, моя покажется уже не такой вызывающе радостной.

— Да нет, ну, не важно, — бросаю, — Потом расскажу.

— Нет, говори! Что случилось? — не просит, а требует он.

Я набираю в грудь воздуха:

— В общем, тут такое дело. Приходил режиссёр с киностудии, не помню, как называется, вроде Питерская какая-то. Представляешь, они хотят снять Усю-Бусю?

— Как снять? Откуда? Зачем? — муж сыплет вопросами.

— Да не «откуда», в кино. Ну, мультфильм для детей! И… для взрослых.

Артур по ту сторону странно молчит. А затем говорит:

— Ты серьёзно?

— Да, Артур! Я пока ещё в шоке сама. Они хотят экранизировать пчёл!

— Боже, Ульян! Это здорово! Круто! Это… я даже не знаю, как выразить. Слов не хватает.

— Сыграй! — предлагаю.

Артур напевает «Полёт шмеля», мелодию Римского-Корсакова. Получается просто один в один! Да ещё и в тему.

— Саундтрек, — улыбаюсь.

— Узнала? — смеётся Артур.

— Конечно, — шепчу я, — Ты рад?

— Очень рад за тебя, моя пчёлка, — любовно бросает Артур. И мне вспоминается голос Тисмана, назвавший меня точно также. Нет, в исполнении Марка звучит не так впечатляюще.

— Это нужно отметить! — предлагает мой муж.

— Ты серьёзно? — держу телефон у щеки, а сама ковыряю столешницу.

— Мадмуазель, позвольте вас пригласить в ресторан? — произносит.

— Но я не одета для ресторана, — смотрю на свой скромный наряд. Юбочка очень симпотная, к ней в тон — пуловер. Ни макияжа, ни причёски. Каблуки и те не надела, вместо них нацепила подошву.

— Я тоже, — смеётся Артур, — Так что оба будем раздетые! Заеду за тобой вовремя.