Покипси - Анастасия Дебра

приятель, я знаю, что тебе нужно немного больше времени сегодня вечером. Ты знаешь правило: включи сигнализацию и запри дверь.

Мо кивнул Ливии и прошёл половину бара, прежде чем обернулся.

— У вас столько времени, сколько захотите. — Его глаза выглядели грустными, когда он слегка помахал рукой.

Он подождал, пока дверь закроется, прежде чем тихо объяснить.

Ливия вопросительно посмотрела на Блейка.

— Мо — вдовец. Я думаю, что ему иногда тяжело.

Ливия крепко обняла его и настойчиво поцеловала.

Он откинул её волосы с её лица, нежно коснувшись её щек.

— Я в порядке. Я здесь. Не волнуйся.

Она глубоко вздохнула.

— Я думаю, у нас есть нерешённый вопрос о моём свадебном подарке, мистер Блейк Харт.

Он взял её руки в свои и поцеловал каждую.

— Мне больше нравится пианино, которое ты сделала для меня, миссис Блейк Харт.

Она радостно сморщила нос.

— Где ты меня хочешь? — Она хлопнула ресницами.

— Хватит. Серьёзно, женщина! Садись прямо здесь. — Блейк пододвинул стул поближе к фортепиано. Он покрыл её шею и рот ещё большим количеством поцелуев. Блейк, улыбаясь, отстранился и сел на скамью у фортепиано. Ему потребовалось время, чтобы подумать и принять решение.

Когда он был готов, на его плечи накинулся плащ спокойствия и сосредоточенности. Музыка началась. Медленно, ненавязчиво и одиноко. Его пальцы двигались вяло, как будто он боялся нажать на следующие клавиши.

Ливия наклонила голову.

Но затем она вошла в пьесу. Высокими нотами были её улыбки. Музыка росла быстрее, радуясь с каждым тактом. Потом он снова стал унылым. Когда они поженились, музыка взорвалась. Это была каждая звезда на небе, собранная в букет. Каждый осенний лист был сгребён в кучу, пригодную для легендарного прыжка.

Блейк оторвался от игры, его пальцы всё ещё летали, а сам пристально посмотрел на неё. Они занимались любовью под музыку. Она была его, а он был её. В песне они были одни и вместе, глубоко закутавшись в покрывала и хватались за изголовье кровати.

Ливия встала, когда он произнес:

— Я так сильно тебя люблю.

А потом они оказались здесь, одни в его баре — зале, резонирующим с идеальным сердцем, которое он обрисовал в воздухе своими нотами.

Она сократила расстояние между ними и в одно мгновение оседлала его колени. Она так сильно его обняла. Он чувствовал, как её сердце пытается коснуться его.

Спустя долгое время она наклонила его голову к своей.

— Блейк, больше ничего нет. На свете больше ничего нет, кроме тебя.

Бонусная сцена 1 5

Доброе утро

— ДОБРОЕ УТРО, ЖЕНА. — Он наблюдал, как её глаза открылись. Она прикрыла рот рукой, и её глаза сверкнули от смеха. Он посчитал по привычке. Он надеялся, что они проживут так долго, что в математике не хватит чисел для её улыбок.

Она пробормотала приветствие. Ливия всегда любила сразу же чистить зубы. Блейк закусил губу, когда она вылезла из кровати. Когда она ворочалась ночью, её ночная рубашка задралась.

И теперь он имел законное право глазеть на неё. Он перевернулся на спину после того, как она исчезла из его поля зрения. Завтра будет шесть месяцев со дня свадьбы. Число её улыбок было смехотворно большим. Он ждал, когда сможет к этому привыкнуть. Привыкнуть к ней. Она всё ещё была чудом.

Ливия рассмеялась бы, если бы знала, как часто он был благодарен. Например, когда она рассеянно провела рукой по его спине или произнесла в разговоре «Я люблю тебя». Например, когда эмоции вырывались из её потока слов.

Они были чертовски счастливы вместе. Он был почти уверен, что они вызывали тошноту у других соседей по дому. Он видел, как Том из 4Б закатил глаза, когда проходил мимо них двоих, обнимающихся на парковке.

Она вышла из ванной со свежей улыбкой и причёсанными волосами. Она снова спряталась в его объятиях, и он поцеловал её в макушку и вдохнул. Ливия, стремившаяся согреться с ним, всегда заставляла его защитить. Кондиционер был настроен на низкую температуру, потому что, по её словам, ей нужно было замерзнуть, чтобы уснуть.

Она коснулась центра его груди, проследила за шрамами. В своей голове она молилась, или это то, что она говорила ему в прошлом.

— Каждый новый удар — это ещё один момент, проведённый с тобой. Это самый важный двигатель в мире.

— Итак, чем мы занимаемся сегодня, миссис Харт? — Он убрал волосы с её лица.

— Завтра шесть месяцев. Ты же не забыл? — Она погрозила ему безымянным пальцем.

— Шесть месяцев с чего? Я в замешательстве. — Он пожал плечами.

Её глаза расширились.

— О, нет, не надо, мистер Я-все-время-буду-считать.

— Ни одной идеи.

Она откатилась от него и скрестила руки на груди.

— Ой, подожди. Я помню.

Блейк подождал, пока она повернулась и посмотрела на него.

— Шесть месяцев назад на мне повесили шар на цепи.

Она фыркнула и сделала вид, что выбегает из комнаты. Он на мгновение подумал о том, чтобы отпустить её и как весело было бы её поймать. Вместо этого он схватил её за бёдра придвинул обратно к себе.

Он убрал её волосы с её шеи и прошептал в её любимое место возле её уха.

— Ты предполагаешь, что шар на цепи — это плохо.

Она слегка повернула голову, тело расслабилось, несмотря на притворный гнев.

— А когда это когда-либо имело что-то кроме негативного оттенка, мистер Харт?

— Шар на цепи навсегда останутся на лодыжке кого-то особенного. Точно так же, как я хочу быть с тобой во веки веков. — Между словами он целовал её в шею.

— Это самая жалкая попытка спастись от часов молчанки, которую я когда-либо слышала. — Она наклонилась к нему, пока её спина не оказалась поддержана его грудью.

Он просунул руку под её ночную рубашку и услышал её стон.

— Мне не посчастливилось быть партнёром по молчанию кем-либо. — Он нашёл её грудь и приложил к ней руку.

Она отдёрнула его руку.

— Серьезно? Ты сегодня с утра острая и язвительная.

— Ты торопишься во всём. Пусть человек сначала закончит свою мысль.

Он поднял руки в притворном негодовании.

— Потому что, если бы ты молчала, это означало бы, что твой рот был бы слишком занят, чтобы говорить. — Он поднял бровь.

Она скрестила руки под грудью и повернулась к нему лицом.

— Ты не просто намекнул…

Он приложил палец к её сердитым губам и увидел, как сверкнули её глаза.

— Опять перебиваешь. Твой рот был бы слишком занят, потому что я бы сцеловал каждое слово с твоих