Нарисуй Италию - Татьяна Александровна Грачева

— Фигня всё это. Какая из меня провидица. Это всё из-за ворон дохлых. Лучше давай уроки делать, а то папа поругает, что трындим не по делу.

Нелька сделала вид, что не было ни рисунка, ни странного гроба, но забыть не смогла, невольно стала присматриваться к ЖанЭд, выискивая в ней симптомы какой-нибудь смертельной болезни. Рисовать боялась, и почти на год забросила карандаши.

Об этом рисунке вспомнила только, когда у ЖанЭд появился свой необычный мрачный бизнес.

— Когда вы уже все заткнётесь и свалите домой?

Нелли громко хлопнула дверью и вернулась к столу у окна. Уже час она пыталась сосредоточиться на уроках, но тесты перед глазами расплывались, карандаши на столе вибрировали в такт музыке, доносящейся из-за стены.

В их квартире отмечался ещё один незапланированный праздник — день испытания почтовых лошадей. В честь диковинного праздника мама организовала соревнования с имитацией скачек по квартире. Сначала было даже весело. Нелли оседлала Сергея и вместе они поборолись за первый приз — бутылку какого-то странного пойла, судя по всему адски крепкого и самопального. Пить такую отраву никто из них не планировал, но отказаться от соперничества оказалось выше их сил. Азартность их и сблизила ещё в детском саду, теперь добавляя дружбе авантюрный привкус.

Ужин опять состоял из чипсов и чая, Нелли с тоской вспомнила не случившуюся трапезу у ЖанЭд, там, кажется, гуляш был и пюре. Эх, зря она отказалась. Ялицкие как обычно напросились в гости к Нельке. Свобода нравов у Кузнецовых их вполне устраивала. У мамы Виталины хоть и было вкусно и уютно, но под её тяжёлым взглядом в горле застревал кусок, а на любой вопрос хотелось выкрикнуть: «Так точно!» и вытянуться в струнку.

Отсутствие главы семейства Кузнецовых сопровождалось полным исчезновением в доме нормальной еды. Пока Юрий Михайлович бороздил просторы необъятной Родины, Вера переходила на подножный корм, питалась закуской к основному «блюду» и редко бывала настолько трезвой, чтобы задумываться, что же ест её дочь. За несколько дней до приезда мужа, она выгоняла любителей дармовщины, кое-как приводила в порядок себя и квартиру. От невозможности выпить становилась желчной и нервной. По этим признакам Нелька и определяла — скоро вернётся отец. Пока музыка вываливалась из окон, и мама курила в квартире, стряхивая пепел прямо в солонку, праздник продолжался.

Ялицкие в этот раз удачно познакомились с двумя студентками и ушли раньше, часть гостей последовала их примеру, остальные разбрелись по всей квартире. Из своей спальни Нелька выгнала парочку, избравшую её кровать для уединения. Наорала на них и отлупила рюкзаком.

Разложив учебники, она попыталась сосредоточиться на алгебре. Наверняка математичка вызовет её к доске для публичной экзекуции. Она уже давно на неё зуб точит. Нелька заранее знала, что учительницу она не переспорит и ни в чём не убедит, но перед одноклассниками не хотелось выглядеть совсем уж тупицей. Всё, что Нелька читала, вываливалось из головы вместе с басами, пульсирующими, казалось, в самой крови. На её просьбу приглушить музыку никто не отреагировал. Она отодвинула стул, с такой силой, что он опрокинулся на пол, но удар спинки о паркет потонул в гудящей музыке. Рванула дверь.

— Если вы сейчас все не свалите, я вас сама выгоню пинками. Два часа ночи!

Она оглядела полупустую прихожую и прекратила бесноваться: гости уже расходились. Мама стояла у проёма двери, упираясь в косяк плечом. Видимо, по-другому не могла удержать вертикальное положение.

— Завтра Международный день музеев. Это надо как следует отпраздновать.

Нелька устало отметила, что праздник, кажется, закончился, и хотела захлопнуть дверь в спальню, но увидела на пороге отца.

Юрий Михайлович вошёл тихо и медленно, словно призрак. Да и цветом лица напоминал бледное приведение. Он оглядел погром после недавнего пиршества: пустые бутылки, следы грязной обуви, разбросанные вещи, перевёл взгляд на Нелли. Все трое застыли, глядя друг на друга. На балконе послышался шорох, что-то упало и покатилось по полу, раздались неуверенные шаркающие шаги. В прихожую выполз запоздавший гость. Видимо он не вышел из роли почтовой лошади, на его спине криво болталась привязанная шарфом разделочная доска.

Мужчина сфокусировал мутный взгляд на хозяйке квартиры и улыбнулся.

— До завтра, Верунчик.

Почти на четвереньках он покинул квартиру, только тогда Юрий Михайлович захлопнул дверь и медленно спустил с плеча ручку большой спортивной сумки.

— Вера? — голос отца прозвучал глухо, с лёгкой вибрацией от сдерживаемого гнева.

Нелька притихла, чуть вжав голову в плечи.

— Пап, я всё уберу. Это моя вина. Позвала друзей и немного не рассчитала масштабы гулянки. Кто ж знал, что школьники так по-свински упьются?

Юрий Михайлович не шелохнулся, не слушал сбивчивую объяснительную речь Нелли, продолжал буравить взглядом пьяную жену.

— Вера! Мать твою! Что это такое?!

Мама отстранилась от проёма двери, потеряв опору, слегка качнулась и сделала шаг навстречу мужу.

— Юра, погоди, не ругайся, сегодня такой праздник!

Она протянула руку, пытаясь коснуться лица мужа, но он резко оттолкнул её кисть и сделал короткий шаг вперёд. Вера едва не упала от такого резкого движения, отклонившись, закинула голову назад, посмотрела с вызовом. Этот прямой и пронзительный взгляд никак не вязался с её пьяным состоянием.

— Ну давай, накажи меня.

Нелька тут же кинулась к маме, вклинилась между ней и отцом. Её он никогда не бил. Мог накричать, пригрозить ремнём, отобрать телефон, запереть в квартире, но руку не поднимал. Он бил только маму.

— Нелли, уйди по-хорошему!

— Мама не причём. Это я позвала гостей.

Юрий Михайлович дышал шумно, сдерживался из последних сил. В ложь Нельки он не поверил ни на секунду. Он давно заметил за женой пристрастие к алкоголю, с каждым годом становилось только хуже. Обычно Вера успевала скрыть следы своих пирушек, но они происходили всё чаще, и всё реже она встречала его, не пропахнув сигаретами и вином. Но никогда ещё Вера так откровенно не демонстрировала своё падение, не выпячивала его, словно медаль за какое-то неведомое достижение.

Он взял Нелли за плечо и грубо оттолкнул.

— Не лезь. Иди в свою комнату и закрой двери.

Нелька по инерции сделала шаг в сторону спальни, но потом резко рванула обратно. Как раз в этот момент Юрий Михайлович замахнулся, руку остановить не успел, и ладонь веско опустилась на щеку Нелли. Она громко охнула, и, потеряв равновесие, упала на подставку для зонтов. Металлическая и тяжёлая корзина, выполненная в виде перевёрнутого приоткрытого зонта, подставила под падающее тело железную имитацию спиц.

Перед глазами у Нельки заплясали звёзды, в ушах противно и громко зазвенело, поэтому тёплое мокрое пятно на лопатке она почувствовала не сразу.