Красный зайчик - Девин Риверс

— Жениху — и да, моя карьера его пугала до тех пор, пока он не стал партнером в юридической фирме. Теперь все в порядке.

— Господи Иисусе, — проворчал я.

Казалось, все становилось только хуже. Ну конечно, этот парень был юристом. Как такая женщина могла терпеть столь закомплексованного мальчишку — выше моего понимания. Я даже мужчиной его назвать не мог. Я снял рыбу с огня и протянул ей палочку. Мы ели в тишине, но она выглядела отстраненной и подавленной, словно переваривала что-то глубокое и депрессивное. Если бы у меня была невеста, и она выглядела бы так при мысли обо мне, я бы не женился. Но я промолчал. Это было не мое дело, и опять же — мне было плевать.

По крайней мере, так я себе говорил.

Но тогда почему мне было так паршиво на душе, когда она так выглядела?

9

КЭЙЛИН

Я закинула рюкзак на плечи и в последний раз взглянула на эту причудливую маленькую стоянку, когда мы покидали ее. Мы официально провели в этой глуши целую неделю. Вчерашний день был полностью посвящен тому, чтобы закоптить как можно больше рыбы. Медведь не возвращался, и, к счастью, Грэму удалось заготовить достаточно рыбы, чтобы нам хватило еще на неделю, если не найдем других источников еды.

Уходя оттуда в последний раз, он почти не обратил внимания на это место. Не знаю, почему я почувствовала ностальгию, но я была рада, что сделала несколько снимков на днях, прежде чем мой телефон сел. Мне хотелось запомнить эту первозданную, нетронутую природу, с которой нам выпала честь соприкоснуться.

Ну вот, теперь я зазвучала прямо как Грэм. Неужели я и правда начинала ценить лес? Я бы не стала заходить так далеко. Разумеется, я хотела выбраться отсюда и вернуться в безопасность, но здесь было красиво.

Мое тело чувствовало себя намного лучше, и я видела, что Грэм чувствует то же самое, задавая умеренный темп среди деревьев. Мои мысли невольно возвращались к тому моменту в реке. Я почувствовала, как по шее ползет румянец при мысли о том, как Грэм видел меня голой. Не знаю, откуда взялась эта смелость, но, черт возьми, как же приятно было, когда на тебя так смотрят. Словно он не мог дышать, потому что я украла весь кислород. От одной мысли о том, какими темными стали его глаза и как его кулаки сжались по бокам, словно он пытался удержать себя от того, чтобы не прикоснуться ко мне, в животе порхали бабочки.

Тайлер никогда так на меня не смотрел. Никогда.

Я была так поглощена этими мыслями, что не смотрела, куда иду, и споткнулась о корень дерева. Я чудом удержала равновесие, чтобы не упасть лицом в грязь, и пошла дальше.

— Осторожнее, вывихнешь лодыжку — я тебя брошу, — бросил Грэм, взглянув через плечо.

— Ты бы не посмел.

— О нет, еще как посмел бы, милая. Я не таскаю за собой мертвый груз.

— Меня не убила авиакатастрофа, медведь тоже не сожрал, зато заголовки будут гласить, что женщину доконала вывихнутая лодыжка. Великолепно, — пробормотала я себе под нос, но стала внимательнее смотреть под ноги. Я бы не удивилась, если бы Грэм действительно оставил меня. Несколько капель дождя упали мне на лицо, и я застонала.

— Опять дождь? — заныла я. Дождь шел всю прошлую ночь, из-за чего все стало сырым и ледяным.

Дождь лил не переставая следующие несколько часов, пока Грэм не объявил привал на сегодня. Мы оба промокли насквозь, а дождь быстро превращался в настоящую бурю. Ветер хлестал сквозь деревья и пронизывал мою одежду до костей. Грэм боролся с установкой палатки, пока я пыталась найти сухие дрова для костра. Вскоре я сдалась, а вернувшись в лагерь, увидела, что Грэм наконец-то одолел палатку.

— Костра сегодня не будет, — сказал он, подтверждая мои опасения.

Мы оба забрались в палатку, и я стянула мокрую парку. Мне повезет, если хоть что-то из одежды высохнет за ночь в такую погоду. Одеяло и спальный мешок, к счастью, все еще были сухими, но я не хотела намочить их своей одеждой. Кажется, к нам обоим одновременно пришла одна и та же мысль, потому что мы посмотрели друг на друга и с минуту не двигались и не говорили ни слова.

— Ты уже видел меня голой, та-а-ак что... — Я пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного, хотя сердце бешено колотилось, пока я стягивала верхние слои одежды. Как только я осталась в футболке, он отвернулся, и я стянула ее, оставшись в слегка влажном бюстгальтере. Его я точно снимать не собиралась. Он снял рубашки, и мы одновременно стащили с себя штаны. Я старалась не пялиться на его грудь, но палатка была маленькой, и моему взгляду было некуда деваться.

Спрятавшись под одеялом, мы неловко лежали, остро осознавая сантиметры пространства между нашими почти голыми телами. Однако от него исходил жар, как от печки, а я замерзала. Я задрожала, и мое плечо случайно стукнулось о его, отчего меня пронзила волна тепла.

— Как ты можешь быть таким горячим?

Мои зубы стучали так громко, что я была уверена, он слышит это даже сквозь шум ветра. Он ничего не ответил.

— Ладно, я знаю, что ты имел в виду сексуальный подтекст, когда сказал, что я буду умолять тебя прикоснуться ко мне, но считается ли это, если мне кажется, что я сейчас превращусь в ледышку, а от тебя исходит тепло, как от обогревателя?

Он по-прежнему не двигался и не говорил, и в тусклом свете палатки я видела, как он хмуро смотрит в потолок.

— Ладно, как скажешь. Я просто превращусь во фруктовый лед, а ты сможешь скормить меня медведям. Уверена, это сделает тебя счастливым.

— Иди сюда, — наконец пробормотал он с раздраженным вздохом. — Просто помолчи.

Он приподнял руку, и я осторожно прижалась к его боку. Он зашипел, когда мои холодные руки коснулись его.

— Видишь? Уже наполовину ледышка, — проворчала я.

Мы наконец устроились поудобнее. Его рука легко легла мне на бок — единственное абсолютно нейтральное место, куда он мог ее положить. В смысле, он мог бы положить ее на землю, но я точно не собиралась жаловаться. Его жар уже согревал меня, и я со вздохом перестала дрожать. Я старалась не получать удовольствия от того, как его грудь ощущалась под моей рукой, и заставляла себя держать ладонь неподвижно, хотя мне требовалась вся моя сила воли, чтобы