Эндорфин - Лана Мейер

съёмка. Качество слишком органичное для фейка. Освещение, движения ребёнка, тени – всё выглядит естественно.

Воздух застревает в лёгких, и я сдавленно шепчу:

– Значит, он жив. Мой сын жив.

– Возможно. Но нам нужны железные доказательства, прежде чем делать выводы и приступать к активным действиям, поскольку они необратимы.

Алекс достаёт свой телефон, открывает приложение для заметок.

– Расскажи подробно. Дата падения с лестницы. Название больницы в Дубае. Имена врачей, которые тебя лечили. Всё, что помнишь.

Закрываю глаза, заставляя себя вернуться в тот кошмар.

– Это была частная клиника Al Zahra в Дубае. Я не помню имён врачей… всё было в тумане. Очнулась уже после. Кайс сказал, что была экстренная операция, кесарево сечение, но ребёнок не выжил. Мне показали свидетельство о смерти, – не знаю, почему я так свободно выкладываю ему все это сейчас. Наверное, я в отчаянии и уже не сопротивляюсь этому.

– У тебя есть копия этого документа?

– Нет. Кайс забрал всё. Сказал, что позаботится о похоронах, пока я восстанавливаюсь.

– Похорон не было?

Качаю головой, слёзы жгут глаза.

– Он сказал, что по мусульманским традициям ребёнка похоронили в тот же день. Что мне не нужно это видеть, что это только причинит боль.

– И ты поверила.

– Я была так сломлена, Алекс. Физически и эмоционально. Мне было всё равно, Кайс настолько измотал меня, что я абсолютно ничего не чувствовала. Только огромную и всепоглощающую пустоту.

Алекс смотрит на меня с долей сочувствия, но в целом сохраняет деловой и достаточно рабочий тон, напоминая мне этим Дэймоса:

– Хорошо. Вот что мы сделаем: у меня есть контакты в ОАЭ – частный детектив, который не связан с аль-Мансуром. Он начнёт с клиники Al Zahra. Пробьёт медицинские записи за тот день. Узнает, кто дежурил, были ли необычные финансовые транзакции незадолго до или после вашего поступления.

– Кайс мог всех подкупить.

– Подкуп всегда оставляет след. Крупные суммы наличными, переводы на офшорные счета, резкое улучшение финансового положения врачей или медсестёр. Мои люди знают, что искать.

– Сколько это займёт?

– Когда за дело берутся мои люди, пару дней, может быть, неделю. Зависит от того, насколько глубоко Кайс закопал информацию. Я думаю, что нарциссизм и самоуверенность, вера в его абсолютную неуязвимость – его слабое место. Я знаю, как действует Кайс, несмотря на то, что нам с ним нечего делить. Этим и воспользуемся.

Быстро киваю, ощущая, как внутри зарождается хрупкая надежда.

– Если найдёте доказательства… что ребёнок жив… что дальше?

Алекс смотрит мне прямо в глаза.

– Тогда нам понадобится ДНК-тест. Официальный, через лабораторию, которую Кайс не контролирует. Это единственный способ доказать материнство в суде.

– Но как мне получить образец ДНК Миши, если Кайс держит его под замком?

– Об этом подумаем, когда убедимся, что ребёнок реален, и он существует. Будем действовать аккуратными и точечными шагами, Мия.

– Спасибо. Я… не знаю, как благодарить тебя, Алекс, – честно говоря, я сама не понимаю, почему слепо доверилась этому мужчине. Надеюсь, интуиция меня не подводит, и он не использует мою слабость против меня.

Кингсли качает головой, но в глазах мелькает что-то неуловимое. Говорит медленнее, словно взвешивает слова:

– Мне не нужна благодарность, Мия. Но я хочу быть честным с тобой, Мия. Помощь такого уровня – расследование в другой стране, подключение дорогих специалистов, риск конфликта с человеком вроде Кайса, это не бесплатно.

Его слова словно кубик льда пускают вдоль позвоночника.

– Сколько? Я заплачу. У меня есть какие-то деньги…

– Речь не о деньгах, – перебивает Алекс мягко. – Речь о взаимной услуге.

Смотрю на него, и внутри всё сжимается. Повторяю медленно:

– Какой услуги?

Он наклоняется ближе, голос становится тише, почти интимным:

– Ты сейчас находишься рядом с одним из самых влиятельных людей на мировой арене. У тебя есть доступ к его дому, его документам, его разговорам. Информация, которую ты можешь получить, бесценна.

Блядь. Так и знала. У меня кровь стынет в жилах от одной лишь мысли, что он хочет, чтобы я была его инсайдером.

– Ты хочешь, чтобы я шпионила за Дэймосом.

– Не шпионила, – Алекс качает головой, улыбаясь. – Это слишком грубо. Мы с Дэймосом не враги и пока делить нам нечего. Ключевое слово: пока. Просто… если мне вдруг понадобится какая-то важная информация, я бы хотел иметь возможность ее получить.

– Я думала, что твое предложение помощи – это что-то безвозмездное.

– Это просто небольшая сделка, – поправляет Кингсли спокойно. – Я помогаю тебе найти сына. Ты помогаешь мне, в случае чего, получить конкурентное преимущество. Это честный обмен. Возможно, мне никогда это и не понадобится. Я просто хочу взамен на помощь тебе, так же получить полезную опцию для себя.

Я смотрю на очередного самодовольного манипулятора, и в голове бурлит хаос. Это неправильно. Дэймос доверяет мне. Да, он облажался, да, причинил боль, но он меняется. Пытается. А я должна предать его, как только Алекс Кингсли щелкнет пальцами?

Черт возьми, я так запуталась и устала от этого сумасшедшего мира безжалостных мужиков, постоянно меряющихся яйцами.

Но с другой стороны… Миша. Мой сын. Который, возможно, жив. Который нуждается во мне. Человечек, которого я создала и думала, что потеряла.

Алекс наблюдает за моими колебаниями и добавляет тише:

– Мия. Я не прошу тебя уничтожить Форда. Не прошу красть секреты, которые разорят его. Я пока вообще ни о чем не прошу, но жизнь научила меня всегда иметь «план Б» на всякий случай.

– А если я откажусь?

Кингсли пожимает плечами и откидывается назад.

– Тогда я не смогу помочь. Извини, Мия, но расследование в Дубае стоит десятки тысяч долларов. Подключение нужных людей. Риск конфликта с аль-Мансуром. Я не благотворительная организация. Я создаю выгодные союзы, – его глаза уверенно сверкают, а тон голоса остается убийственно спокойным. В этом Алекс чертовски сильно напоминает мне Дэймоса: мужчина остается спокойным, сдержанным, но манипулирует так, что земля из-под ног уходит.

Тишина давит на меня со всех сторон, но я наконец коротко отвечаю, прекрасно зная, что за информацию о сыне, если он жив, я готова заплатить любую цену:

– Хорошо. Я согласна.

Что-то вспыхивает в его глазах – удовлетворение, триумф? Но Алекс быстро гасит все эмоции внутри и просто протягивает мне руку. Мы пожимаем ладони друг друга, скрепляя устную сделку, однако у меня внутри создается четкое ощущение того, что я подписала контракт с дъяволом.

– Отлично. Я свяжусь с тобой через Signal. Это новое приложение, установишь его сегодня. Это новая площадка для зашифрованных звонков.

– Без проблем.

Алекс встаёт, поправляет пиджак и направляется к потайной двери. Останавливается перед ней, на