Единственная любовь бандита - Юлия Михайловна Герман

– Уже? Так быстро? – она снова надувает губки, и меня эта привычка нисколько не умиляет, а только раздражает.

– Не грусти, – стараюсь подбодрить девчонку. – После свадьбы мы будем все время вместе.

– Не могу дождаться. Но, может… – она облизывает губки, осматриваясь по сторонам. – Может, ты придешь ко мне сегодня ночью?

Всматриваюсь в голубые глаза и вижу столько предвкушения в ее взгляде, будто она и правда ждет этого больше всего.

Но я не хочу. Не сейчас. И не с ней. Не нужно, чтобы она питала напрасные надежды.

В кармане вибрирует смартфон, достаю гаджет и вижу номер Эда, одного из моих парней, охраняющих дом. Прочитав его имя, я мгновенно напрягаюсь, потому что сегодня его очередь следить за моей пленницей.

– Мне нужно отойти, – освобождаюсь от рук Алины и иду на улицу. – Говори! – принимаю вызов.

– Босс, у нас проблема, – в голосе охранника паника. – Твоя… Арес, тут столько крови! Ей нужен врач!

Глава 14

Юнона

– Он обещал вывести меня на прогулку! – налетаю на человека, который приносит мне еду, и переворачиваю поднос, наплевав, что вся еда оказывается на полу.

Прошло три гребаных дня с того унизительного момента, когда мы с Аресом сняли видео для моего мужа.

Я не имею понятия, какой была реакция Аслана на увиденное. Но будь я на его месте, то отреклась бы от такой жены. Он должен понимать, что я навсегда потеряна и больше не вернусь. А если бы вернулась, то стала бы для него позором.

Теперь, когда я больше не маячу у него перед глазами, ему не придется жить с напрасной надеждой на то, что однажды я посмотрю на него иначе.

Не будет такого. Шесть лет он ждал, но пропасть между нами становилась лишь глубже. Несмотря на физическую близость, которой он так жаждал и которую получил спустя год брака, все стало только хуже.

Я просто не могу любить его так, как ему необходимо. Хотела бы, да не вышло.

За шесть лет мои чувства к нему не изменились. Разве что на смену благодарности и доброму отношению пришло презрение, которого не было раньше, а следом за этим – и полное разочарование.

Раньше он казался мне благородным рыцарем, рисковавшим собой ради любимой девушки. Но годы, проведенные в нелюбви, превратили рыцаря в уставшего и опостылевшего зажравшегося короля. Мерзкого и эгоистичного.

Находиться в одиночестве все тяжелее. Мне начало казаться, что я схожу с ума в этой тишине. И время я отсчитываю только по приемам пищи. Это все, что мне остается.

Я не знаю, чем себя занять. Но священное писание, которое принесено для того, чтобы я раскаялась, так и лежит нетронутым.

Вера во мне в то, что Минотавр смягчится, стремительно тает, а в голову лезут жуткие мысли.

Поэтому я решаю воспользоваться единственной возможностью как-то изменить ситуацию.

Как только слышится скрежет в замке, я прислоняюсь к стене рядом с выходом и жду, когда дверь приоткроется.

Полотно медленно отодвигается, и, словно в насмешку, надо мной помещение пронзает полоска света.

Злость вспыхивает в груди, опаляя все внутренности. Именно тогда я делаю рывок.

– Я не крыса жить в подвале! – воспользовавшись моментом неожиданности, я умудряюсь сбить охранника и вылететь из подвала.

      Щурюсь от яркого света, но не останавливаясь взбегаю вверх по лестнице.

– Стой! – кричат мне вслед, и я слышу тяжелые шаги за спиной.

Но меня не остановить. Я лечу не просто к свету, а к самой жизни, которой пышет этот дом, по которому витают слюновыделительные ароматы, в котором слышатся голоса.

Я бегу не разбирая дороги. Распахиваю дверь за дверью, пока не оказываюсь в просторной гостиной с окнами от пола до потолка. Здесь столько света, что в нем можно купаться.

Новая вспышка гнева дает еще один толчок бежать без оглядки, в мир, где есть жизнь, а не существование.

– Остановись! – гремит голос. – Ловите ее!

Но меня сейчас ничто не остановит.

Я вижу выход из дома и лечу к нему. Дверь распахивается, и порог переступает какая-то женщина. Но я не смотрю на нее и прошмыгиваю мимо, отталкивая ее в сторону.

– Ох, батюшки! – охает она, когда падает от моего толчка.

– Блядь! Ловите ее! – орет тот, кто должен был меня накормить, но провалил эту миссию.

В другой ситуации я бы позлорадствовала, а пока все мое внимание сосредоточено только на том, чтобы выбраться из этой тюрьмы, больше напоминающей ад.

Я сбегаю с крыльца, и у меня есть мгновение, чтобы оценить ситуацию.

– Сучка убегает! Ворота закройте!

Внезапно мне наперерез выскакивает здоровый мужик. Я мгновенно меняю траекторию. Но и с другой стороны на меня надвигается охрана.

Тогда я кидаюсь по единственному направлению, где никого нет. Передо мной бесконечная аллея и забор, что маячит впереди.

– Дура, там собаки! – кричат мне вслед.

Но в голове пульсирует только одна мысль: “Любым способом выбраться отсюда!”

Звуки растворяются. Только шум моего дыхания, и ничего больше. Я вижу высоченные глухие ворота, которые мне никто не откроет. От них в стороне будка охраны и дерево рядом с монолитной кирпичной стеной.

Паника рождается изнутри. Я кидаюсь к дереву, рассчитывая с него перебраться на стену, когда сквозь звуки моего дыхания прорывается собачий лай. Я оборачиваюсь и вижу двух доберманов, летящих на меня.

Адреналин бушует в крови, когда я бросаюсь к дереву, надеясь взобраться на него до нападения, но в этот же миг один из псов совершает прыжок, и я чувствую, как мощные челюсти сжимаются на моей плоти, разрывая ее.

Глава 15

Полтора месяца спустя

– Здравствуй, Юнона, – слышу, как за спиной открывается дверь, и в комнату заходит человек, которого я вижу каждый день, с тех пор как на меня напали псы Ареса. – Как ты себя чувствуешь?

Я не реагирую на него, продолжая смотреть из окна своей башни на сад. Да, из моего оконца не видно переднего двора особняка, и даже заднего, только густой заросший сад, где не бывает людей и никто не сможет заметить меня в окне. Но мне как-то плевать. Я так устала от этого плена, а потом беспрерывной боли, что во мне не осталось никаких желаний. Внутри полная пустота.

– Боли есть?

– Нет.

– Ты пила таблетки? – подходит ближе и отодвигает кресло, стоящее рядом.

– Нет, – отвечаю механически, продолжая рассматривать то, как колышутся листья на ветру.

– Почему? – садится, и я чувствую его взгляд, что прожигает мою