Полукровка - С. И. Вендел

Коннор и Найл оказались в разных кругах общения, и большая часть толпы разбилась на группы поменьше, разговоры были оживленными, а тарелки пустыми. Остатки пиршества были разбросаны по столу — хороший признак того, что все набили животы и остались довольны.

Хотя стол не был полностью пустым. Сорча заметила, как маленькая лапка шарит по небрежно оставленным объедкам. Она ухмыльнулась и притворилась, что не заметила.

Позвольте Дарраху повеселиться — при условии, что он не приведет слишком много своих друзей.

Щенок полностью повзрослел и более чем немного располнел, и Орек теперь был единственным, кто мог поднять пушистого зверя и нести его на плечах. Ему все еще нравилось, когда его носили на руках, особенно в одной из сбруй, которые сделал для него Орек, и он часто следовал за Ореком и Сорчей во время их дежурств в надежде, что его понесут, погладят или покормят.

И Даррах был не единственным лесным существом, за которым ухаживал ее супруг.

Орек заботился о многих других енотах, оленях, горностаях, выдрах, птицах и даже о барсуке, приходившем за едой. Сорча могла отличить Дарраха от других енотов только по тому, насколько он был велик, в то время как Орек давал им имена и знал их всех в лицо. Он даже отправлялся на поиски тех, кого давно не видел, чтобы убедиться, что с ними все в порядке.

Калуму нравилась возможность изучить всех животных вблизи, а Ореку нравилось ухаживать за ними. Он также взял на себя больше обязанностей в конюшнях, помогая с лошадьми. Однако больше всего ему нравилось работать с деревом. Коннор познакомил его с этим делом, и теперь она почти никогда не видела свою пару без опилок в волосах.

Сорча оперлась на его руку, чтобы улыбнуться ему. Она наблюдала, как напрягается его крепкое горло, когда он сделал глоток меда, обводя взглядом толстые сухожилия.

Рука, связанная с ее собственной, сжала ее руку, и он улыбнулся в ответ.

— Ты довольна, сердце мое?

— Гораздо больше, чем довольна.

Он наклонился, чтобы запечатлеть быстрый поцелуй на ее губах.

— Значит, скоро я смогу забрать тебя себе?

Сорча почувствовала, как ее сердце затрепетало в груди, но ее тело не было таким застенчивым. Оно сжалось от желания обладать им.

Она наелась досыта, натанцевалась досыта, и теперь пришло время наесться своим красивым мужем-полуорком.

Весь день ее тело гудело от возбуждения, которое превратилось в острую боль, когда она заметила его на другом конце долины. Он уже был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела, но одетый в прекрасную кожаную тунику, широко распахнутую на великолепной груди, расстегнутую у воротника, чтобы продемонстрировать золотой обруч на толстой зеленой шее, он был совершенно сногсшибателен. Мягкие волосы раскинулись по его сильным плечам, а блестящие локоны были зачесаны назад от заостренных ушей, демонстрируя несколько висевших там серег.

Весной Сорча взяла за правило находить идеальные серьги и однажды вечером подарила их ему.

— Это для тебя, — тихо сказала она ему, не уверенная, что он подумает. Она не была сородичем-орком и не знала, уместно ли дарить ему их. — Один за то, что спас меня и вернул домой. Один за победу над вождем орков в битве. И еще один для меня, за то, что ты моя пара.

Если судить по тому, как он долго смотрел на серьги, прежде чем наброситься на нее, отнести в кровать, осыпать поцелуями и не давать ей уснуть до поздней ночи, лаская языком ее киску, она бы сказала, что они ему понравились. И еще больше ему понравилось, что она купила пару и для себя.

— За то, что выжила, когда меня похитили, и за то, что нашла свою пару, — сказала она.

Она купила серьги для каждого из них, но решила отдать их ему, как только они останутся одни — она очень рассчитывала на подобную реакцию.

— Ты можешь взять меня так, как захочешь, — флиртуя ответила она.

Рокочущее мурлыканье сотрясло его грудь, и Сорча подавила смех, когда его лицо стало серьезным. Он поставил свою кружку и потянул ее за их связанные руки, чтобы обойти празднование. Они держались на краю света от костра, ее полукровка был полон решимости не дать их перехватить.

Ночь казалась прохладной после костра и пиршества, но Сорча почти не чувствовала этого. В синей дымке ночи она шла со своей парой по фруктовым садам, согреваемая его большим телом и желанием, тлеющим внутри нее.

Они прошли мимо дома ее родителей, но продолжили идти, через другой фруктовый сад на другую сторону поместья. Там, вне поля зрения и звуков дома ее детства, стоял дом, построенный Ореком.

Это было большое здание, стены сложены из тяжелых бревен, высотой в два этажа. Окна в свинцовых переплетах смотрели на пустые цветочные ящики, наполненные землей и засеянные семенами, готовые к следующей весне. Крыша была наклонной, чтобы позволять снегу соскальзывать, вдоль крыши были расположены зубчатые водостоки, а фронтоны обоих мансардных окон были вырезаны в виде спиральных узоров. Входная дверь представляла собой тяжелую плиту с вырезанным спереди гарцующим конем и железной ручкой, вделанной в правую сторону.

— О, — мечтательно вздохнула она, уже очарованная сонным видом дома.

Она, конечно, и раньше видела его снаружи. Сдержать обещание не подглядывать было непросто, но это не означало, что она не бродила возле дома, чтобы мельком увидеть прогресс.

Но сегодня вечером во всем этом было что-то другое.

Тепло выливалось из окон, освещая луг узорчатым светом, похожим на алмазы. Он казался живым, как будто ждал достаточно долго, чтобы приветствовать их дома. Она почти хотела, чтобы сейчас было еще дневное время, чтобы она могла хорошо рассмотреть каждый уголок и балку, но было что-то очаровательное в том, что свет вел ее домой сквозь темноту.

— Тебе нравится?

Голос Орека стал тихим, почти обеспокоенным, и Сорча поняла, что больше ничего не сказала.

— Это прекрасно! — восторженно воскликнула она. — Покажи мне все.

Улыбка озарила серьезное выражение его лица, и одним быстрым движением он подхватил ее на руки. Сорча рассмеялась и обвила свободной рукой его шею.

Он отнес ее к двери, которую открыл бедром. Ему не пришлось наклоняться под проемом, дверь более чем подходила для орочьего роста.

Внутри дом светился насыщенным, теплым янтарем. Бревна были выровнены, щели замазаны, чтобы сохранить тепло, но большая часть древесины медового цвета осталась открытой. По стенам и балкам вились узлы и кольца — уникальные узоры, вызвавшие у нее благоговейный трепет.

Они вошли в маленький коридор, который вел